Арабский восток теперь доступен на Серпуховке

Мюзикл «Аладдин и волшебная лампа» не дань бессмысленной «толерантности»

14 февраля 2016 в 18:26, просмотров: 4281

«Театриум на Серпуховке» под руководством Терезы Дуровой продолжает удивлять зрителя от мала до велика разнообразием жанров и выразительных возможностей музыкального спектакля. В прошлом сезоне мы восхищались фантастическим пластически-акробатическим «Маугли» с «живой» индийской музыкой, который, будь он перенесен на экран, мог бы составить серьезную конкуренцию Болливуду. И вот — еще премьера, в которой Тереза Дурова — один из самых интересных и неординарных режиссеров сегодняшнего музыкального театра, вновь обратилась к восточной теме. На этот раз к популярнейшему сюжету из арабских сказок 1001 ночи «Волшебная лампа Аладдина». Спектакль для всей семьи (это давно уже стало фирменным знаком спектаклей «Театриума на Серпуховке») погружает зрителей в царство чуда, красоты, прекрасной музыки, а заодно юмора, иронии и уморительных трюков.

Арабский восток теперь доступен на Серпуховке
Фото предоставлено пресс-службой театра.

История об Аладдине пересказана множество раз: в драматическом и кукольном театре, в кино и анимации, в опере и балете. Сюжет мог быть адаптирован и аутентичен, радикально осовременен или подан в строгом в соответствии с оригиналом... Впрочем, стоп! По поводу оригинала есть разные версии. В том числе и такая: Аладдин вовсе не является сказкой Шахразады — это литературная мистификация, которую замутил Антуан Галлан, первый переводчик сборника сказок 1001 ночи на французский язык. Все может быть. Возможно, именно потому, что сказку сочинил европеец, стилизовав сюжет под арабские мифологические стандарты, и стала она такой популярной. История об Аладдине — это Восток, каким его видят на Западе: мистический, таинственный, населенный коварными визирями, могущественными джиннами, прекрасными принцессами и благородными бедняками, которым в финале непременно повезет.

Фото предоставлено пресс-службой театра.

Именно такой представлена эта сказка в версии «Театриума». На сцене живой оркестр, состоящий из экзотических традиционных инструментов: уд, бузуки, гиджак, дарбука, даф, сантур! И перечислены еще далеко не все. Есть здесь и более привычные тембры — электрогитара, бас-гитара, синтезатор. Все это не случайно: музыкальный руководитель проекта аранжировщик и дирижер Максим Гуткин создал яркую партитуру, в которой магические красоты арабской музыки сочетаются с жестким драйвом рока. Так выстраивается чисто музыкальная драматургия, которая в этом спектакле определяет все: движение сюжета, отношения между героями, характеры и ролевые функции персонажей, место для трюка и сигнал для гэга. А вот этого добра здесь хватает: цирковая, клоунадная (база дуровской труппы) придает спектаклю атмосферу блистательного шоу, заставляет детскую аудиторию хохотать, радуясь смешным клоунским штучкам и замирать от восторга при виде всяких чудес. А чудеса не уступают трюкам в некоторых культовых бродвейских шоу: герои периодически бесследно исчезают и внезапно появляются, двери открываются и закрываются сами собой, Джинн материализуется из ничего, а волшебный дворец, который он порывался построить на протяжении всего спектакля, появляется в финале настолько неожиданно и эффектно, что детская часть аудитории не может скрыть восторженного «ух ты!».

Фото предоставлено пресс-службой театра.

Артем Абрамов в тандеме с поэтом Андреем Усачевым не впервые сотрудничают с «Театриумом». Драматурги, следуя традициям студии Диснея, скорректировали сюжет «Аладдина» в сторону упрощения, сделав его более забавным и цельным. Обидный эпизод, когда злодей хитростью выменивает вожделенную волшебную лампу, кардинально изменен. Матушка Аладдина (Мария Морозова, Елена Астафьева) предусмотрительно переселяет Джинна в кувшин. А потом и вовсе совершает поступок прямо-таки в духе комедий Лопе де Вега: она меняется с Будур костюмами и вместо царевны идет под венец с Визирем (Николай Зверев, Петр). Именно его, упразднив фигуру зловещего магрибинца, авторы назначили главным злодеем. Визирь в свою очередь очень напоминает министра-администратора из «Обыкновенного чуда» Шварца: ворюга, обирающий казну, и злостный циник, в корыстных целях собирающийся жениться на царевне Будур.

Фото предоставлено пресс-службой театра.

Будур (Дарья Лукьянченко, Виолетта Бучинская) — восточная красавица, умница, хотя вовсе не комсомолка-спортсменка. А Аладдин (Даниил Исламов) — милый, честный, открытый. И очень привлекательный. Если дети придут со своими старшими сестрами, то последние точно не пожалеют о своем визите в театр. Впрочем, к молодым мамам это тоже относится. Прелестен Джинн (Руфат Акчурин, Евгений Мишечкин), чья пластика настолько выразительна и изощренна, что кажется, будто ему на самом деле ничего не стоит сложиться в 10 раз и оказаться в лампе. Есть в спектакле и страшилки (а как же без них): два мертвяка, рядом с которыми Аладдин оказывается в пустыне. Но, несмотря на их довольно-таки устрашающий вид, ведут они себя весьма дружелюбно, даже пытаются танцевать. Хватает их, правда, ненадолго: попрыгают, а потом валятся мешком с костями под дружный хохот зала.

Фото предоставлено пресс-службой театра.

Несмотря на безусловную иронию в подаче материала, в спектакле нет даже тени какой бы то ни было вульгарной актуализации: перед нами сказочный арабский Восток с красивейшими декорациями и роскошными костюмами Марии Рыбасовой, с безупречной пластикой и танцами в постановке Артура Ощепкова и известного спеца в области восточной хореографии и пластики этнографа Дмитрия Змеева. Степень этнографической проработки спектакля — и это очень важно — вообще представляется уникальной. Три певца-рассказчика, комментирующие действие, — Андрей Ермохин, Андрей Емельянов и Софья Ефимова — поражают буквальным попаданием в стилистику арабского вокала с характерной для него мелизматикой и особым типом юбиляции (орнаментальным распевом звука). К тому же Андрей Емельянов свободно владеет несколькими восточными языками, а потому его пение на арабском не фальшак и не имитация. Здесь все по-честному — и это делает развлекательный по своему назначению спектакль продуктом высочайшего мастерства и художественного достоинства.

Как и в «Маугли», главные герои не поют арий. Но музыка звучит постоянно, и почти все разговорные диалоги приобретают черты мелодекламации. Конечно, спектакль — про любовь. В нем даже есть легкие элементы эротики (это для пап и молодящихся дедушек): танец живота, исполняемый группой воинственных красавиц с оригинальными мечами в руках, не даст соскучиться взрослой мужской части зала. Любители остроумных текстов посмеются над речью заикающегося глашатая, который всякий раз застревает на самом нелепом месте: «Вы не ослы... Вы не ослы...» — «Вы не ослышались!!!» В антракте дети повторяют все эти забавные реплики. Моему 5 летнему эксперту, бессменно сопровождающему меня на детские представления, особенно запал в душу афоризм Аладдина: «Лучше один день прожить орлом, чем всю жизнь курицей».

Конечно, следует отметить качество звука, которое в «Театриуме» давно уже стало образцовым. Саунд-дизайнера Николая Анохина неплохо было бы уговорить на проведение мастер-классов для звукорежиссеров, которые пока еще в нашей стране плохо понимают, какой должен быть звук в мюзикле. А продюсерам, самоуверенно считающим себя мюзикл-мейкерами, недурно озадачиться вопросом: а у меня есть саунд-дизайнер? И знаю ли я, кто это такой? Глядишь, продукции, не соответствующей базовым критериям музыкального спектакля, было бы поменьше. Но это вопросы технологии. А есть еще вопросы идей. И в этом смысле спектакль «Волшебная лампа Аладдина» кажется невероятным попаданием в «десятку». В головах людей сейчас страшная сумятица вокруг всего, что связано с исламом и арабским Востоком — такова печальная реальность. Появление спектакля, в котором восточная тема столь эстетизирована, что не вызывает ничего, кроме восторга, это очень здорово. И неоднократно звучащее со сцены восклицание «ин ша’а Ллах» (да будет воля Аллаха) не дань бессмысленной «толерантности», а свидетельство уважения к великой культуре и древней традиции.



Партнеры