Хроника событий Украинский суд разрешил взыскать долги со всего имущества "Газпрома" "Вымарать русский язык": МИД раскритиковал образовательные извращения украинского режима Саакашвили выгонит Порошенко из рабочего кабинета По "наводке" СБУ украинские пограничники не впустили "золотую кредитку" Саакашвили На Подолии изымают из "школьного оборота" русский язык раньше на год

Савченко после прекращения голодовки рассказала в СИЗО о своем прошлом

"Меня отчислили из Харьковского летного училища из-за грязных тарелок"

6 марта 2015 в 23:19, просмотров: 203957

В камере украинской летчицы Надежды Савченко стоит букет розовых тюльпанов. За решеткой живые цветы - неслыханная роскошь (разрешают их в редчайших случаях). И сама Савченко будто бы ожила. То ли эти цветы подействовали, то ли куриный бульон, который она начала было пить (правда, всего по нескольку глотков) после 80-тидневной голодовки. Но из живого трупа, на который она была похожа последние дни, Надежда превратилась в вполне себе оптимистичную заключенную. Стала даже делать растяжку по утрам. 

И Надежда сейчас как никогда откровенна. Вспоминает факты из своей биографии, которые до сих пор никому не были известны и которые, как сама думала, давно похоронила в памяти. Вдохновлённо рассказывает о любви к небу и о своем мучительном пути к мечте. О том, как ей запрещали летать на Украине, и как русские летчики звали ее к себе…

Савченко после прекращения голодовки рассказала в СИЗО о своем прошлом
фото: youtube.com

Я навестила Надежду Савченко в качестве правозащитника в пятницу. Атмосфера в ее камере впервые не была гнетущей. Может, потому, что у Надежды появилась надежда…

-Цветы – от мужчины? – спрашиваю я Савченко.

-В каком-то смысле, - смеется она. – От украинского посла. Он приходил вот только что.

- Душевно… 8 марта все-таки. Цветы разрешают передавать заключенным в исключительных случаях.

- Душевность мне ни к чему. Но цветы и вправду радуют. И я знаю, что это редкость. Здесь с меня пылинки сдувают. Слышала, в каких ужасных условиях заключенные сидят в других тюрьмах. Мне повезло в этом смысле. Но спасибо за это не скажу. Все, что хочу сейчас - чтобы отпустили меня под домашний арест – я бы жила в украинском посольстве. Ждала бы там суда. А здесь телевизор смотреть невозможно – это как смотреть все время передачу «В гостях у сказки». Боюсь, что на подсознание запишется то, что говорят в эфире.

- Как себя чувствуете?

- Два дня рвало меня так, что спазмы позвоночника начались. Никогда не думала, что такое бывает. Я вам так скажу – здоровье ухудшилось, но я не умру ни сегодня, ни завтра. Думаю, месяца два я проживу при любой голодовке. Но чувствую себя хуже, чем говорю.

- Почему решились наконец принимать пищу?

- Они меня собирались отправлять в гражданскую больницу (проблемы с органами начались). А тут канун 8 марта. И собирается украинская комиссия врачей приехать. В «Матроску» их точно пустят, а в ту больницу – не известно. Потому я решила здесь остаться и ради этого согласились пить бульон. Но мне от него нехорошо. Мне сейчас легче не есть, чем есть. Теперь я понимаю что имеют в виду, когда говорят, что выходить из голодовки сложнее, чем на нее садиться.

- А вы выходите?

- Нет. Я просто попью этот бульон праздничные дни, до 9-10 марта. А потом уже буду решать, что дальше делать. Учту, что украинские врачи посоветуют.

- Вам хотят передать соковыжималку, чтобы вы свежие соки пили.

- Не надо, я не буду их пить. Ничего кроме бульона. Я хочу еще сказать, что я готова на компромисс. Но было бы хорошо, чтобы и ваши власти на него шли. Надеюсь, в апреле приму участие в заседании ПАСЕ (смеется).

- Все может быть. Тем более, что вы теперь - герой Украины.

- Если бы я летала, никогда бы не получила это звание (это просто было бы нереально). А тут получила. Выходит, не долеталась до него, а досиделась. Смешно.

Вечная дежурная (Надежда имеет в виду, что она дежурная в своей камере-одиночке - "МК"). Как день сурка. В армии у меня тоже такой период был, когда я каждый день копала. Тут дежурю, там копала.

- Что копали?

- Траншеи, ямы. Однажды вырыла яму 4 на 4 и глубиной два метра. Копала по ночам, докопалась до высоковольтного провода (думала, корень дерева), которым меня чуть не прибило. Так служить хотела!

- Про вашу армейскую карьеру много разного пишут. В том числе, что если бы не связи отца в Минобороне, вы бы никогда не стали летчицей.

- Брешут. Мой отец умер весной 2003, и только через полгода я решила стать летчиком. Он был инженером сельского хозяйства. Всю Великую Отечественную войну проработал на киевском патронном заводе. А вообще война через всю нашу семью прошла. Четыре брата мамы погибли, двое дошли до Берлина (один в составе белорусского, второй – украинского фронтов)... Так вот, никто из моих родных в армии не служит сейчас, никто никакого отношения к ней не имеет. И я одна такая - курю, матом ругаюсь.

- А как вас вообще занесло в армию?

- Я сейчас понимаю, что бредила небом всегда. Помню, как в первый раз летала на самолете с родителями в Крым в 4 года. А потом друг подарил мне мечту стать летчицей. Мне было 17, ему 19. Мы тогда вместе катались на мотоциклах, лазили по крышам, по мостам. Я любила высоту и скорость. А он говорил, что быть летчиком это мечта. Но он был уверен, что поступить в летное практически не возможное, и так и не решился попробовать. А я решилась. Пришла Харьковский университет летных сил, а мне говорят: «Девушка, у вас только одна проблема, что вы - девушка». И меня даже на территорию не хотели пускать. И так несколько лет. Но я добилась наконец на прием к начальнику, генералу. Говорю – где написано, что девушки летать не могут?! Он мне на это, мол, ты не готова, надо сначала послужить в армии. Вот я и пришла в военкомат. Там меня спросили: «Здорова ли на голову?». Не могли поверить, что я служить хочу. Послали за справкой к психиатру. Принесла. Пришлось им меня брать.

- Вам тогда сколько лет было?

- 22. Послали служить в железнодорожные войска, в связь. Служу я уже пять месяцев и даже саперной лопатки в глаза не видела. Ну что это за армия? Попросилась в десант. Приезжаю в Житомир. В пальто из ламы, волосы длинные.. – вся такая стильная («в свободное от поступления в летчицы время» я выучилась на модельера). Командир смотрит на меня с усмешкой и говорит: «Сможешь 15 км в полной амуниции и рюкзаком весом в 15 кг пробежать и от солдат не отстать – возьму». Он думал, что я затею оставлю. Я переоделась и побежала. Несла при этом гранатомет, который обычно переносят трое солдат. Все думали, что я сдамся. В самом конце командир дал еще задание. Снова надо было бежать, но уже без груза. У меня рот пересох, а дождь только прошел – вот я зачерпнула ладонями воду из лужи, попила и побежала дальше. Догнала роту. Больше никто вопросов мне никаких не задавал после этого. Меня за женщину там перестали считать.

- В смысле?

- В прямом. Относились, как к мужчинам. Когда отмечали 8 марта, командир дал приказ – всем женщинам на плацу собраться (задание им потом дал вареники к празднику лепить). Я прибежала. А он: «Пуля, брысь от сюда, чего пришла!». И это был лучший комплимент, что я слышала в своей жизни.

- Пуля – это ваше прозвище?

- Да. Оно ко мне прицепилось после одного случая. Как-то командир сказал солдатам, что я хожу быстрее, чем они думают. Как пуля. Вообще все командиры в начале говорили, мол, нам бы десяток таких Савченко, и мы были бы лучшими. А потом все хотели от меня избавиться.

- Почему?

- Потому что я правду-матку резала. Надоедала я им своими вопросами, требованиями. Связисты за меня десантникам давали бутылку водки (чтоб те забрали к себе), десантники летчикам обещали уже ящик водки, а летчики «грозились» целую цистерну спирта отлить, только бы меня подальше отправить. Вот интересно, сколько бы сейчас они за меня дали, чтобы я вернулась? (смеется).

- В Ирак попали из ВДВ?

- Да, когда в десантниках была. И вот вернулась я после службы в университет, говорю там – все, я готова! Дайте мне поступить на учебу! А они мне на это: «Поздно, теперь ты старая. Тебе уже 24, а прием до 23 лет». И поехала я тогда к Министру обороны. Отстояла долгую очередь на прием. Зашла, рассказала все, как я летать хочу. Он мне на это сказал одно слово: «Летай!». И на учебу меня взяли. Все в тот же Харьковский летный (они один такой на Украине).

- Вас потом оттуда отчислили из-за профнепригодности?

- Я ведь только-только вспомнила, как это было! Так что рассказываю вам первой. Все произошло из-за грязных тарелок. Я тогда училась отлично, шла на «золото», все было супер. И вот выпала моя очередь дежурства по столовой на аэродроме (на практике там была). У нас было так заведено, что все за собой тарелки убирают. На аэродроме все равны, все летчики. Там даже офицеры без погонов ходили. И вот пришли на завтрак двое – майор и полковник. И я им весело так говорю: «Товарищи офицеры, вас обслуживает элитный экипаж. Уберите за собой тарелки!». Они не убрали. И я не стала. В тот же день, в обед они снова пришли. И я им борщ налила прямо в те грязные от каши тарелки. Ни слова не говоря, они съели. А я тогда подумал – все, мне трындец. Тарелки они снова не убрали. И я их не тронула. На ужин пришли – в те же тарелки наложила. И снова они молча съели. А я поняла, что теперь то точно трындец, мне этого не простят. И с этого момента у меня

резко стало «не получаться» летать! Мои инструктор меня уговаривал: «Иди, попроси прощения!». Я не пошла извиняться. И с каждым днем мои полеты становились все «веселее» и «веселее». Однажды мне специально вырубили радиостанцию. Я в борт рукой ударила и сказала проверяющему, что если еще подобное случиться, я во время полета такую петлю сделаю, что он не выживет. И он мне дал характеристику, что я неуправляемая. Я им на это: «Это вы на земле мной управлять не умеете. А в воздухе я самолетом управлять могу». Мне так и говорили, мол, я никогда в небе над Украиной летать не буду, не дадут мне. А русские летчики, которые были на аэродроме и всю эту историю, меня поддерживали: «Ты можешь летать в России!»

- Ничего себе!. Могли бы летать у нас, а теперь у нас сидите…

- Да уж. Но я еще полетаю у вас. Может, прилечу на какое-нибудь авиашоу. Я верю, что я буду летать. Знаю.

- Но вы не закончили. И после всего этого вас отчислили?

- Да, якобы за неуспеваемость. Я опять поехала к министру обороны. Месяц очередь на прием ждала. Пришла, он посмотрел ведомости, отметки. И велел меня восстановить на тот же курс. И я восстановилась. А тот полковник, что мне мстил за тарелки, был в шоке, когда меня снова увидел. Он ведь мне говорил все время, как бы с издевкой, что ничего страшного, буду на земле домохозяйкой. А я ему тогда отвечала: «Вот я ваше имя забуду, и историю эту забуду. А вы меня всю жизнь помнить будете. И летать я буду». Так и случилось. Я только в «Матросской тишине» вспомнила про случай с тарелками.

В университете меня потом обманули. До последнего не говорили, какой диплом дадут. Смотрю – а у меня на МИ. Спорить уже было бесполезно. Точнее, я спорила, доказала, что девушки могут летать на «СУшках», но этих самолетов на Украине уже почти не было. Так что какой смысл был бы в дипломе, где указано, что могу управлять «СУ»?

Я потом вертолёты тоже полюбила, в полетах на них есть своя романтика (особенно когда летишь над лесом, лось внизу мчится напролом). Но все равно моя мечта – самолеты. И пусть говорят что угодно, но за меня никто никогда не хлопотал в Минобороны, никакого блата не было, и все, что я добилась – только сама и вопреки обстоятельствам. Мне жаль, что до пилота я не дослужила. Была только оператором

И когда я училась на летчика, я о войне не думала. Я просто хотела летать.

Украинский кризис. Хроника событий




Партнеры