«Тихий Дон» с бородой

Теленеделя с Александром Мельманом

3 декабря 2015 в 18:33, просмотров: 10851

Контрпрограммирование — есть такое модное, но не очень русское слово. А на ТВ оно культовое, идет сразу после слова «рейтинг». Контрпрограммирование — это когда на одном канале вам показывают что-нибудь ну очень забойное, а вы, главный конкурент, уже зная тайные планы противника, на то же самое время ставите приманку. Ту, которую не жалко. Но которую обязательно будут смотреть!

«Тихий Дон» с бородой

Ваша задача — уменьшить рейтинг противника, насколько это возможно, поставить под сомнение ожидаемый успех. Это кухня, совсем неинтересная простым телезрителям. Зато в «Останкино» все сходят от такой гибридной войны с ума, уж поверьте.

Известно, что первые три серии «Тихого Дона» должны были идти в воскресенье на канале «Россия 1» в 21.30, сразу после замечательной передачи Дмитрия Киселева «Вести недели». Вдруг на параллельном канале вне графика, аккурат сразу после программы «Время», в эфир вышел Петр Толстой со своим лучшим другом Александром Гордоном и с их одной на двоих программой «Политика». Да, и еще с сонмом всех известных депутатов и политологов. Обсуждали оставшийся без света Крым.

Обычно подобные спонтанные включения бывают сразу после каких-то знаковых событий. К примеру, «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым» на прошлой неделе шел по будням без предварительного упоминания в программе по вполне понятным причинам: турки сбили наш бомбардировщик, и надо было как-то ответить. Вот госканал и ответил. А тут Крым — проснулись. Эта тема идет уже почти месяц. Но нам не до этого, мы тут по ТВ сначала с ИГИЛом вовсю бились, потом со Штатами, виртуально, теперь вот — с Турцией. А что Крым — никуда не денется, он же наш.

Но тут случилось. И тогда я понял, что режиссер «Тихого Дона» Сергей Урсуляк — выдающийся мастер. Которого боятся все, даже телевизионные конкуренты. И против которого они выдвинули самую убойную свою силу: актуальное политическое шоу со всеми их суперзвездами — от Жириновского до Железняка. Вот что такое контрпрограммирование, поняли?

Что касается самого фильма… 14 серий нынешних против трех у Сергея Герасимова в 58-м — это сильно. Конечно, нобелевский роман большой, ему видней, но так размазывать по тарелке, так кормить в час по чайной ложке… Зачем? Может, у того герасимовского кино и не наблюдалось столь детальной проработки и дотошной любви к подробностям, но там была динамика, острота, драйв.

Понятно, почему Урсуляка интересует эта тема. Не для того, чтобы умыть классика, нет. Ему важен человек в экстремальной ситуации, на сломе эпох. Человек, которого, словно зернышко, перемалывает молох времени. Человек, который, несмотря на бесконечные кровь, пот и слезы, все-таки остается человеком. Или не остается. Так было в «Ликвидации», в «Исаеве», в «Жизни и судьбе».

Урсуляк — активный пацифист, ненавидящий войну. Гуманист, остающийся над схваткой, а только лишь безумно жалеющий этих двуруких, двуногих, прямо ходящих — людей с совестью, с душой, с мучениями или без этих лишних атрибутов. Не за красных и не за белых: все хороши и ужасны одновременно.

Урсуляк — это знак сериального качества на нашем ТВ. Ниже определенной самим собой заданной планочки он никогда и ни за что не опустится. Критиковать Урсуляка опасно. Не потому, что он отомстит. Нет, он добрый и снисходительный. Просто пропустишь вдруг какую-нибудь «мелочь», ту самую деталь, ну, выйдешь на минуточку чайку попить или еще куда, и привет — ты упустил что-то очень важное, может, самое главное звено, без которого никак не сложится пазл.

И тем не менее… Нет энергетики того самого лихого времени, не ощущается. Сказать, что все равно это лучше любого средневзвешенного сериала, — значит оскорбить Урсуляка-художника. Только при всем старании молодых и довольно фактурных артистов, на время съемок превратившихся в гарных казаков и казачек, в сухом остатке остается почему-то Сергей Маковецкий в бороде. Именно Маковецкий и именно в бороде. Один из лучших актеров современности, в «Жизни и судьбе» так тонко, нелепо и психологически точно сыгравший кающегося, раздавленного, потерявшегося, но пришедшего к себе в конце концов умницу-интеллигента Штрума; в фильмах Алексея Балабанова, светлой памяти, блестяще перевоплотившегося в карикатурных доходяг и забулдыг, здесь и сейчас, в «Тихом Доне», в роли Мелехова-отца, играет себя в предлагаемых обстоятельствах! Народный артист России с известными штампами, которого так хочется дернуть за ту самую бороду.

А музыка — что за музыка! Лирическая, банальная, но указывающая: вот здесь мы должны поплакать, здесь попереживать, здесь ужаснуться. Музыка (композитор Юрий Красавин) — как подпорка, подсказка бездушному зрителю. Никогда раньше у Сергея Урсуляка этого не было.

Для полноты ощущений я бы на месте продюсеров госканала дал бы вслед за этим «Тихим Доном» тот старый, герасимовский. Вот тогда бы зритель посмотрел, сравнил и сразу бы все понял. Ведь зритель всегда прав. Или не всегда?

Где раки зимуют

«Время Г» — это Вадим Галыгин на канале НТВ. Само собой, КВНщик. Самой собой, из «Камеди клаб». Раньше всех от них откололся и пустился в самостоятельное плавание.

фото: ntv.ru

Сначала неудачно, на СТС. Тонул, булькал, пускал пузыри. Юмор плоский, никакой, никого никак не задевающий. Не смешно!

Я уже совсем было поставил на нем крест. И вдруг четвертая кнопка — и совсем другое кино. Актуально. Злободневно. А главное, хотя и местами, — смешно!

Правда, раз в три минуты он произносит от лица своего персонажа пока еще не запрещенное, но нехорошее слово «сука». Спасибо, что не «ж…па». Да, из «Камеди»-то парень ушел, но привычка осталась. Но раз федеральный канал позволяет…

Зато в остальном Галыгин отстоял честь сразу всех федеральных каналов. В единственном числе. Ведь нигде мы не увидим даже микросюжета про бунт дальнобойщиков. А Галыгин сделал это!

Лихо посмеялся над депутатом Государственной думы Евгением Федоровым, заявившим на днях, что дальнобойщики — это засада американского Госдепа. А еще раньше (что Галыгин тоже показал) этот, с позволения сказать, слуга народа говорил нечто подобное про Виктора Цоя и его песни. Как еще этот товарищ не выпрыгнул из окна с криком: «Штатники идут!» — не понимаю. Если бы я брал интервью у депутата Федорова, первый бы мой вопрос был: «Уважаемый, вы …рак?» Две веселые буквы благоразумно опускаю, дабы наша обидчивая опять не возбудилась.



Партнеры