Наши лекарства: ни живые, ни мертвые

Злоба дня

18 февраля 2016 в 19:46, просмотров: 13561
Наши лекарства: ни живые, ни мертвые
фото: Наталья Мущинкина

Из российских аптек и больниц пропали сотни жизненно важных антибиотиков, обезболивающих, физрастворов. По оценкам ФАС, российские производители сняли с производства уже 197 препаратов, а еще 160 прекратят выпускать в ближайшее время. Речь идет об ампулах и пилюлях ценою до 50 рублей. Замена стоит порой в разы дороже, а иногда ее просто нет.

...Производить дешевые лекарства всегда было невыгодно, а сейчас и вовсе перешло в разряд благотворительности, на которую в кризис способны немногие. Большинство фармзаводов стали заложниками зарегистрированной еще в 2010 году рублевой цены на препараты из списка жизненно важных и необходимых (ЖНВЛП), которую, невзирая на кризисы и колебания валют, менять нельзя. Иностранному производителю — вообще никогда. Что привело к тому, что некоторые из них уже делают ноги с нашего рынка: в прошлом году доля импортных лекарств в России, если считать в упаковках, упала на 9%.

Отечественным иногда (не каждый год) проводят копеечную индексацию на 3–5%. При ценах на препараты в 15 рублей разница практически не ощущается.

Власти не устают похваляться, как здорово экономят деньги населения, запрещая повышать цены на ряд необходимых лекарств. Но щедрые подарки эти – за чужой счет. 

«Только сырье для производства одной ампулы антибиотика цефалоспоринового ряда стоит 11 рублей 70 копеек, а мы должны продавать готовое лекарство по 11 руб. 03 копейки. В итоге нам пришлось прекратить производство по 13 позициям из перечня ЖНВЛП. Сегодня получается, что антибиотики нам выгоднее продавать в Казахстан, где за ампулу платят по 18 рублей», — рассказывает гендиректор российского фармзавода Денис Швецов.

Сократить свой ассортимент и перестать выпускать дешевые жизненно важные препараты пришлось практически всем российским производителям. В первую очередь этот «секвестр» коснулся антибиотиков, обезболивающих средств и физрастворов (например, пол-литровая бутылка нашего физраствора стоит всего 17 рублей). По отдельным позициям в российских стационарах уже начался дефицит. Ситуация стала настолько напряженной, что 7 февраля президент Владимир Путин дал поручение правительству до 29 апреля принять меры по недопущению вымывания дешевых лекарств. 18 февраля ФАС уже заявил о готовности поднять цены на лекарства из списка ЖНВЛП стоимостью до 50 рублей на пять рублей. Ожидается, что свой «антикризисный план» представит и Минпромторг. Скорее всего, в нем речь пойдет о возможности субсидирования производств дешевых лекарств из бюджета.

Но сами производители ни тот ни другой вариант удачным не считают. Они выступают за полную отмену ценового регулирования в этом сегменте. Говорят, что, если отпустить цены на такие препараты, рынок все быстро расставит по местам. Но вряд ли им такое позволят. В Минздраве уже заявили, что грех разрешать такое во времена, когда еще даже не индексированы пенсии. А депутат, член Комитета ГД по охране здоровья Разиет Натхо уверена, что производителю только дай волю — и он поднимет цены выше небес. «Никто не будет работать себе в убыток — если у производителя есть убыточные позиции, наверняка есть и прибыльные», — считает слуга народа.

Как бы то ни было, на практике от производства убыточных позиций многие либо уже отказались, либо «сплавляют» их не в наши больницы, а в Казахстан. Это неудивительно. Ведь никакой ответственности за обеспечение или не обеспечение страны жизненно важными лекарствами на производителях не лежит. «Разве что социальная», — невесело усмехаются они. Что будет, если они вообще перестанут производить жизненно необходимые лекарства? Чиновники лишь пожимают плечами: «А вот это вопрос».

Хотя на отечественных производителей сегодня власти возлагают большие надежды. По данным начальника Росздравнадзора, уже сегодня наш рынок лекарств состоит из отечественной продукции на две трети. Однако, как иронизируют наши производители, они действительно «замещают импорт» — своих разработок почти нет, одни воспроизведенные копии (дженерики). «У нас огромный выбор того, чего не надо, и маленький того, что надо», — говорит доцент кафедры эндокринологии и диабетологии МГМСУ им. А.И.Евдокимова Алевтина Оранская.

И этот выбор того, что надо, увы, становится все меньше.



Партнеры