Храбрых сынов... чужих

Георгий Янс
Журналист

Есть слова-штампы, с помощью которых мир незамысловато делится на своих и чужих.

Свои – разведчики. Чужие – шпионы.

Свои – пламенные революционеры. Чужие – террористы.

Свои - партизаны. Чужие – бандиты.

Свои – освободители. Чужие – захватчики, оккупанты.

Часть этих идеологических клише ушли в прошлое вместе с Советским Союзом. Ушли, но не все. В этом году круглая дата не только начала войны. Пятнадцать лет назад был издан указ, по которому 22 июня объявляется днем памяти и скорби. В духе этого указа была сделана попытка распространить день памяти и на погибших немцев.

Попытка не прокатила. Слишком много противников у этой идеи оказалось. Логика отрицания проста, как «два пальца об асфальт». Как можно скорбеть по фашистам, напавшим на нашу великую Родину?  Как можно цинично уравнивать погибших славных советских воинов и ненавистных фашистов? Список таких вопросительно-восклицательных аргументов неиссякаем.

Наверное, немало должно еще пройти времени, чтобы пришло понимание двух банальных, в общем-то,  вещей. Воинский долг и смерть. Солдат любой армии и любой армии обязан выполнять любой ценой воинский долг. Даже ценой жизни. Не всегда своей.  Это, к сожалению, аксиома любой войны.  Именно поэтому нет никакой разницы между рядовыми Иваном и Гансом.  Здесь крестьянин –рабочий, там крестьянин-рабочий. Война их сделала врагами, но очень похожими   врагами.

«Моя дорогая, милая Паула!

Я тоже собрался написать тебе письмецо, дорогая Паула. У меня долго не было такой возможности, а сейчас опять появилась. Дорогая Паула, мы были окружены, но сейчас вырвались из окружения. Еды в последние дни было очень мало, приходилось экономить. Дорогая Паула, четыре и два дня назад я получил по килограммовой посылке, сердечное тебе спасибо за это, дорогая Паула, получить эти посылки было большой радостью, у нас не было еды - и тут пришли эти посылки, как дар небес, еще раз огромное спасибо. Пряники и хлебцы были очень вкусными, колбаса тоже. Дорогая Паула, через несколько дней Рождество, чудесный семейный праздник, а я снова не могу быть с тобой и детьми, надеюсь, скоро настанет день, когда я смогу навсегда остаться с тобой, дорогая Паула.

Верный тебе и любящий тебя Йозеф».

«Добрый день, мои родные Маша и дети Борис, Миша и Лина.

Я был в опасном положении, но теперь лучше стало. Хотя здоровье неважное, быть может, отправят на поправку домой. Хорошо бы повидать своих родных. Здесь жизнь в лазарете, правда, хорошая. Мне питания хватает, и питание все хорошее и сытное, но здоровье очень слабое, долго не поправиться.

Не знаю, как у вас положение, а здесь все дорого. Маша, если есть возможность заготовить яиц, то запаси, за это время дороже будет, да и масла заготовила бы, то хорошо бы. Картошки сади больше. Как вы паек хлеба получаете? Я не знаю, сколько. Ну, затем и до свидания. Пишите ответ сразу.

Известный вам Ваня».

Война – всегда жестокость и бессмысленность. Таких как Буданов, наверное, было  сотни тысяч с обеих сторон – убийцы, мародеры, насильники.  Война все спишет. Но были и другие. Тоже с  обеих сторон.  Запомнился рассказ одной бабушки, которая была в оккупации. Для нее оккупант – это немецкий солдат, который заботился о ней, когда она заболела. Приносил лекарства, сладости.

В любом случае ответственность за войну несут политики и высшие военные чины.  Солдаты - только исполнители их воли. Советский солдат, нарушивший присягу и перешедший на сторону врага, дезертир и предатель. Немецкий солдат, совершивший те же действия тоже дезертир и предатель. При нарушении воинской присяги  - мотивы   вторичны – идейные соображения (антифашист, антисталинист) или трусость. Факт – дезертир и предатель. Разве можно судить солдата за то, что он исполнял свой воинский долг?

Так распорядилась история, что  немецкий солдат – оккупант, а советский – освободитель. У них не было выбора. Как не было его у советских солдат в 1956 году в Венгрии, в 1968 году в Чехословакии, в 1979 году в Афганистане. Приказ командира – закон для солдата.

Именно поэтому 22 июня день памяти и скорби по всем погибшим в той войне. День, в который лучше помолчать, а не устраивать пиар-пляски на костях  и тостами «за всех, кто 22 июня 1941 года огнем встретил гитлеровскую мразь». Эти - «наши», а эти  - «не наши».

Это не только гнусно, но и невеликодушно. Тем более, что пример великодушия у нас перед глазами.

На Бородинском поле стоит памятник всем погибшим в битве Отечественной войны 1812 года (именно всем), на одной из восьми граней которого золотом выбито: «Европа оплакала падение храбрых сынов своих на полях Бородинских».

На открытии памятника присутствовали участники той войны, вдовы, матери, потерявшие своих сыновей. Прошло всего чуть более четверти века с момента тех событий.  Но вместо ненависти и ожесточения к поверженному врагу слова уважения и великодушия -  «храбрые сыны».

В 1932 году памятник был разрушен, а металлические части сданы на металлолом. Знаковый штрих того времени. Времени, с которым мы до сих пор никак не можем распроститься. Времени, в котором продолжаем делить на своих и чужих . Времени, в котором земли мемориального комплекса Бородинского поля  распроданы под  застройку коттеджами.

Прощание со сталинизмом не только в разоблачении и предании гласности преступлений тех лет, но и в умении увидеть во врагах «храбрых сынов» …чужих. Нужно только время.

Другие записи в блоге