31 июля великой, бесподобной и несравненной Эдите Пьехе исполняется 80 лет. И ее внук, пока не великий, но известный и популярный певец Стас Пьеха, солидаризируется с былой обидчицей своей бабушки. Так что, принимая от Стаса и «МК» поздравления с юбилеем, ей надо собрать всю волю в кулак. Воли, впрочем, Эдите Прекрасной не занимать, в этом ей еще надо поискать равных…
— Стас, ты подготовил к юбилею новое посвящение Эдите, как сделал это на ее 70-летие?
— Честно говоря, не знаю, что я еще могу сделать, какую песню написать? Я не успел. Может быть, то, что два правнука, держась за руки, выйдут теперь на сцену — Василиса (Быстрова, правнучка со стороны младшей сестры Стаса Эрики. — Прим. ред.) и Петр (Пьеха, сын артиста. — Прим. ред.), — и станет неким новым бонусом. Мне кажется, это главная история. Конечно, они еще слишком молоды, но их развитие, надеюсь, пойдет именно в ту сторону, в какую надо.
— Сбывается то, о чем давно говорила Алла Пугачева: вечная Пьеха. То есть уже вечные Пьехи…
— Ха-ха-ха, да, вечная! В хорошем смысле этого слова… Она, помню, как-то обиделась на эту фразу, а я считаю, что это факт просто. И нельзя это оспаривать.
— А что значит для тебя юбилей такой знаменитой бабушки?
— Другой-то бабушки у меня нет, — смеется Стас. — Поэтому скажем: просто бабушки. С другой стороны, размышляя о таком явлении, как Эдита Пьеха, я понимаю, что на сегодня по многим параметрам она у нас рекордсмен: и по существованию на сцене — более 60 лет творчества, и по возрасту людей, которые не только до сих пор выступают, но и востребованы. Она — народная артистка СССР, которых сейчас уже можно по пальцам пересчитать. Для меня лично это радость, что мы дожили до этого рубежа, что в ней по-прежнему остается желание работать, выходить на сцену. Это основной триггер, который запускает ее жизнедеятельность. У кого-то это может быть семья или какое-то хобби, а у нее — сцена. Так что для меня большая радость, что мы сможем присоединиться к такому юбилею, и более того — уже с правнуками (Петр родился в 2014 г., а Василиса в 2013-м. — Прим. ред.), что как бы усугубляет ситуацию. (Смеется.)
— Как Эдита отреагировала на статус прабабушки, когда вы с сестрой начали размножаться?
— Я приехал к ней через пару-тройку дней после того, как родился Петя, когда более-менее оклемались, и сказал, что я хочу ей кое-что показать. Она сказала своим фирменным меланхоличным баском: «Ну что ты мне можешь показать?!»
— То есть за светскими новостями не следила?
— Получилось, что так. «Квартиру, — говорит, — купил или что?..» Я говорю: «Нет, кое-что интереснее». «Да меня уже ничем не удивишь!» — отвечает. Я ей тогда говорю: «Если ты со мной сейчас не поедешь, то я разговаривать с тобой перестану, обижусь». Сманипулировал, в общем, и мы поехали. Она была взволнована, не понимала, что происходит. Во избежание стресса мне пришлось раскрыть карты чуть раньше, чем мы доехали до роддома, и я сказал, что везу показывать ей ее правнука. Она, конечно, очень удивилась и тут же стала звонить Вере…
— Своей легендарной домработнице…
— Да, и все ей рассказывать. Говорит: «Я должна ей все рассказать, а то не смогу с собой совладать. Ты не против?» Когда увидела Петю, занервничала как-то, отвернулась к окну, немного посидела и говорит: «Всё, вези меня домой, больше не могу»… Мне кажется, она переживала. Для нее это на самом деле большое событие, потому что был один Пьеха, продолжатель рода, а стало теперь два…
— Да и трудно найти вторую такую диву, образ которой был бы настолько далек не то что от понятия «прабабушка», а даже и от «бабушки»…
— Ну да, возможно. И потом увидеть самой все-таки, как жизнь продолжается в четвертом поколении… Для меня такое ощущение еще непонятно.
— Для тебя все еще впереди… А тебе не рассказывали часом о реакции на твое собственное появление на свет, когда Эдита стала бабушкой?
— Я только слышал, что она очень обрадовалась, что наконец мужчина родился. Потому что она мечтала о продолжении рода Пьех… Мужчина же продолжает род.
— Поэтому именно тебе почетно перешла фамилия? Мама-то у тебя — Броневицкая, а не Пьеха…
— Надо мной было взято (бабушкой) опекунство. Официально. И как опекун она передала мне эту фамилию. И было это уже лет в семь или восемь. Далеко не сразу. Взяли свидетельство о рождении и вернули уже с другой фамилией. В школе пришлось потом долго объяснять, почему был Герулис (фамилия отца. — Прим. ред.), а стал Пьеха, что я не сам эту историю спродюсировал. (Смеется.) Но мне в то время было вообще все равно, кто я.
— Не понимал в свои семь лет, что это не просто фамилия, а еще какая?!
— Мне было настолько все равно… Только потом ко мне пришло осознание, что жить стало сложнее. (Смеется.) Возникла какая-то предубежденность по отношению ко мне. То есть с каких-то пор я стал замечать, что сначала входит фамилия, некое иллюзорное представление обо мне, ожидание, а потом уже я вхожу. Фамилия всегда шла впереди. И если у Эдиты она оправданная, заслуженная и всячески доказанная, то у меня она, конечно, была намного больше, чем мои какие-то достижения на тот период. Многих людей было сложно убеждать, что с этой фамилией я и сам личностная единица, самодостаточен, что сам могу что-то делать и что я другой совсем. Много таких моментов было. На самом деле это тяжелая ноша.
— Возможно, что, если бы у тебя осталась прежняя фамилия, ты вообще и певцом бы не стал?
— Возможно, не стал бы, да. Но был бы все равно музыкантом. Может, не эстрадным певцом, тем более что никогда и не хотел им быть, но фамилия мне продиктовала именно этот жанр. Хотя я из него теперь всячески «переобуваюсь» в последние годы. Но по-любому какая-то музыка все равно была бы. Может, это стало бы не основной профессией. Сложно уже сказать.
— А окончательно с профессиональным выбором ты, видимо, определился на «Фабрике звезд» в 2004-м, да? Хоровые училища, классы фортепиано и прочее остались в прошлом…
— В общем, да.
— Эдита сказала по этому поводу что-то эпохальное, философское?
— В ту самую пору она научилась как раз эсэмэски отправлять. Это я точно помню. И увидела она меня непосредственно по телевизору, потому что я особо не распространялся о своих планах. Знал