Был ли Чайковский гомосексуалистом?

Петр Ильич не считал свои наклонности аномалией или патологией

...Несмотря на высказывание министра культуры РФ Мединского, что нет прямых документальных свидетельств гомосексуальности Чайковского, ряд биографов Петра Ильича говорят о его «природных наклонностях» как о чем-то само собой разумеющемся.

Петр Ильич не считал свои наклонности аномалией или патологией

«МК» позвонил в Музей Чайковского в Клину, и там нас сориентировали на работу Александра Познанского (на тот момент сотрудника Йельского университета) под названием «Самоубийство Чайковского: миф и реальность», опубликованную лет двадцать назад.

— Эта книга писалась на основе документов, находящихся в клинском музее, и лживой не является, — заверили нас научные сотрудники.

Открываем книгу. Целая глава посвящена гомосексуальности композитора, в частности приводится масса фрагментов из писем с думами «об искоренении из себя пагубных страстей».

Композитор признается брату (это письмо о возможной женитьбе от 28 сентября 1876 г.), что за месяц имел не менее трех контактов: «Не пугайся за меня, милый Модя. Осуществление моих планов вовсе не так близко, как ты думаешь. Я так заматерел в своих привычках и вкусах, что сразу отбросить их, как старую перчатку, нельзя... да притом я далеко не обладаю железным характером и после моих писем к тебе уже раза три отдавался силе природных влечений... Итак, ты совершенно прав, говоря в своем письме, что нет возможности удержаться, несмотря ни на какие клятвы, от своих слабостей».

Причем, как утверждает Познанский, Петр Ильич не считал свои наклонности аномалией или патологией. А уж тем более греховностью: «в сущности, я ни в чем не виноват».

«Вера в возможность полноценных отношений с женщинами, — пишет Познанский, — давала ему надежду на успокоение родных и установление всеобщей гармонии. Он не подозревал тогда, что принадлежит от природы к редко встречающемуся типу гомосексуала исключительного и какая бы то ни было коллизия с женщиной для него невозможна. Постижение этого факта пришло к нему во время недолгой брачной жизни с Антониной Милюковой: иллюзии по поводу женщин исчезли навсегда».

Уже после брака он пишет Модесту Ильичу: «Модя, какие мы с тобою бедные — ведь мы так и проживем свой век, не испытав ни на единую секунду полноты счастья и любви».