– Павел Алексеевич, вы присутствовали на недавнем собрании «превышенцев» «Югры» (клиентов-физлиц, чьи вклады превышали застрахованные государством 1,4 млн руб.), на котором из-за возникших между вкладчиками разногласий снова не удалось избрать комитет кредиторов. Поделитесь своими впечатлениями от этого собрания: что там происходило, почему не удалось договориться, какой была вообще атмосфера?
– Вы знаете, к сожалению, атмосфера на всех такого рода собраниях бывает более или менее одинаковой – это атмосфера недоверия.
Как учат нас политологи, и кажется, правильно учат, недоверие очень дорого стоит. В данном случае цена недоверия – обесценение активов «Югры», за счет которых в рамках действующего законодательства только и можно возместить потери «превышенцев».
Активы со временем обесцениваются отчасти «невинно»: стареют, генерируют расходы, связанные с охраной, отоплением, освещением и т.п. Но, что еще накладней и обидней, с другой стороны, со стороны должника нередко (если не всегда) находятся люди, которые пользуются «простоем», а то и сами его провоцируют, чтобы припрятать подальше и побольше ценностей, оставшихся за душой у банка.
У меня язык не поворачивается упрекнуть кредиторов «Югры» за то, что месяц за месяцем они не могут запустить полноценную процедуру банкротства банка, в частности, до сих пор не смогли избрать столь необходимый для осуществления этой процедуры комитет кредиторов. Их так долго и цинично обманывали, что теперь неясно, кому можно верить.
Я не призываю поверить мне, я только прошу просмотреть те статьи закона "О несостоятельности (банкротстве)", в которых упоминается комитет кредиторов. Надеюсь, что тогда на очередном собрании кредиторов мы перестанем играть в поддавки с «другой стороной».
– Вы, вероятно, как и я, не раз слышали высказывания в духе «сами виноваты, нечего было хранить все яйца в одной корзине». На ваш взгляд, должно ли вообще государство решать проблемы «превышенцев» банка «Югра»? Ведь оно, государство, четко обозначило границы своих гарантий – 1,4 млн рублей. Но сейчас и вы, финансовый омбудсмен, и Центробанк, и АСВ пытаетесь помочь «превышенцам» вернуть их деньги. Это что – моральный или какой-то все-таки конституционный долг государства?
– Вы знаете, если человек перешел улицу в неположенном месте и его сбила машина, сломала ему ногу, то врач ему не скажет: «А-а, ты перешел не там, где надо, не буду тебя лечить!» Хотя формально пациент виноват. Не так сильно, чтобы ему за это надо было бы что-то ломать, но виноват.
Эти же люди, вкладчики «Югры», ничего в неположенном месте не переходили! Они никакой закон, никакие правила не нарушили. Поэтому, конечно, следует очень постараться вернуть им их деньги.
– Банк «Югра» сегодня – самая «горячая точка» на карте проблем российского финансового сектора? Или есть еще более проблемные ситуации, процессы, которыми вам непосредственно приходится заниматься?
– Чаще всего ко мне приходят жалобы от граждан, не способных обслуживать свои долги. Но из этого вовсе не следует, что боль человека, копившего деньги на квартиру, на операцию, на реабилитацию и вместе с деньгами лишившегося надежды, не такая острая, как боль несостоятельного должника.
– На ваш взгляд, достаточно ли усилий предпринимает сегодня государство, чтобы защитить интересы вкладчиков и кредиторов, в частности, «Югры»? Насколько агрессивно, в хорошем смысле этого слова, действуют Центробанк, АСВ, правоохранительные органы?
– Когда-то давным-давно, еще до того, как удалось принять закон о страховании вкладов, американцы обучили меня такой присказке: вам сильно не повезло, если ваш банк обанкротился в пятницу, вам ваших денег придется ждать до понедельника. Пока эта присказка не будет переведена на русский язык, я буду говорить «недостаточно».
Правда, справедливость требует сказать, что прогресс есть. Несколько лет тому назад мне удалось поговорить с Владимиром Александровичем Колокольцевым, министром внутренних дел. Я его просил ровно о том, о чем вы меня сейчас спрашиваете: приумножить усилия правоохранительных органов в борьбе с разворовыванием активов банкротящихся банков.
В момент нашего разговора дела обстояли не лучшим образом. Притчей во языцех была такая история. Один из руководителей ЦБ направил в МВД письмо: «Есть сильные подозрения, что гражданин такой-то присвоил деньги такого-то банка. Аргументы в пользу подозрений такие-то. Убедительная просьба завести уголовное дело и разобраться». Ответ из МВД гласил: «Уважаемый руководитель ЦБ, для того чтобы возбудить уголовное дело против гражданина такого-то, надо его допросить, а допросить его невозможно, потому что он уехал на охоту».
Так вот, после нашего разговора с Колокольцевым никто больше на охоту не ездит. Лучшие сотрудники Следственного департамента МВД стали сотрудничать с лучшими специалистами Центрального банка и АСВ.
Если 6–7 лет тому назад после банкротства банка удавалось в среднем выплатить кредиторам приблизительно 4% задолженности, то теперь этот показатель вырос до 45%.
В частности, существенно продвинулось дело с поиском и «отсуживанием» активов, выведенных за границу. На эту линию я возлагаю особенно большие надежды, т.к. вывод средств за границу до самого последнего времени был самым популярным способом спрятать украденное.
Все это хорошо, но, однако, недостаточно для перевода на русский язык американской присказки.
– Тем не менее, согласитесь, странная ситуация возникла с бывшим собственником банка «Югра» Алексеем Хотиным. Весной он был помещен под домашний арест, однако потом адвокаты вытащили на свет некое постановление об отсутствии состава преступления, датированное началом 2018 года. И следом пошла серия интервью в СМИ, смотрите, ребята, его признали невиновным, всё, давайте отпускать из-под домашнего ареста!.. Вы как-то можете это прокомментировать?
– К сожалению, такого типа приемы существуют. Суды на бескрайних просторах нашей Родины ведут себя порой поразительно по-разному.
В течение последних 5–6 лет я помогал «забалансовым» вкладчикам двух банков в двух соседних регионах вернуть свои деньги. Долго мы проигрывали все суды. Наконец, вкладчики из одного региона добрались до Конституционного суда и выиграли. Вернулись в свой регион и снова проиграли. Зато вкладчики из соседнего региона воспользовались их победой в Конституционном суде, выиграли в местных судах и вернули деньги.
Мы обнаружили этот парадокс случайно. Можно догадаться, какие парадоксы может породить «специалист», действующий целенаправленно и умеючи