Парадокс заключается в том, что формально единый рынок существует, но на практике он остается глубоко фрагментированным. Если для движения товаров границы были в значительной степени устранены еще к 1992 году, то в ключевых для современной экономики сферах — услугах, капитале и цифровой среде — они стоят нерушимо. По шокирующим данным Европейского центрального банка, эти внутренние препятствия для бизнеса эквивалентны колоссальному 100-процентному тарифу на услуги и 65-процентному — на товары. Реальность такова, что за четверть века Германия, например, признала квалифицированным мастером, имеющим право открыть пекарню на своей территории, всего одного французского булочника. Эта абсурдная ситуация ярко иллюстрирует, как национальные протекционистские нормы под маской регулирования качества душат саму суть свободного перемещения.
Корни сегодняшнего кризиса уходят в прошлое, но его последствия определяют будущее конкурентоспособности Европы. Изначальная динамика проекта, заданная в 1980-е годы харизматичным председателем Еврокомиссии Жаком Делором, давно иссякла. Как отмечают эксперты, после Делора в Брюсселе не было фигуры, обладавшей сопоставимым политическим авторитетом и бескомпромиссной волей для проведения сложных реформ. Последующие попытки либерализации, такие как провальная инициатива по услугам комиссара Фрица Болкенстайна, которая вызвала панику вокруг образа «польского сантехника», не только отбросили интеграцию назад, но и оставили глубокую политическую рану. Страх перед социальными последствиями и защита национального суверенитета возобладали над экономической логикой.
Сегодня ЕС оказался в порочном круге, который бывший комиссар Марио Монти метко назвал «треугольником лицемерия». Национальные правительства публично призывают Брюссель оживить единый рынок, но на деле лоббируют сохранение барьеров для защиты своих компаний от конкуренции. Бизнес, в свою очередь, на словах выступает за большую интеграцию, но одновременно давит на власти с просьбами о защите. А институты ЕС, опасаясь обвинений в узурпации суверенитета, становятся всё более робкими в отстаивании и применении общих правил. Особую ответственность за этот застой аналитики возлагают на Германию, крупнейшую экономику блока, которая исторически сопротивлялась глубокой интеграции рынков услуг и капитала, опасаясь потерять конкурентные преимущества и столкнуться с непредсказуемыми переменами.
Цена этого институционального паралича высока и измеряется в потерянных процентах роста, упущенных инвестициях и растущем отставании от США и Азии. По данным МВФ, ВВП ЕС на душу населения застыл на уровне около 72% от американского. Исследования того же фонда показывают, что устранение внутренних барьеров в сочетании с сопутствующими реформами могло бы поднять совокупную производительность труда в Союзе более чем на 20%. Европа хронически страдает от нехватки венчурного капитала, а её технологические компании, сталкиваясь с бюрократическим кошмаром при расширении внутри ЕС, всё чаще предпочитают развиваться за океаном. Нынешний бум инвестиций в ИИ и технологии в США, сконцентрированный вокруг «Великолепной семерки» гигантов, полностью затмевает любые аналогичные усилия в Европе.
Текущие попытки реанимации, включая стратегию единого рынка от председателя Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен, по свидетельствам чиновников, уже погрязли в аппаратных войнах и межправительственных склоках. Отсутствие ощущения общей экзистенциальной угрозы, подобной той, что сплотила Европу в 80-е, парализует волю к реформам. В качестве возможных выходов из тупика предлагаются различные модели: от создания «коалиций желающих» из наиболее прогрессивных стран, которые будут двигаться вперед меньшими группами, до радикального предложения ученых о концентрации всех институтов ЕС на одной «ключевой миссии экономической интеграции» с использованием всех доступных федералистских инструментов для принудительного открытия рынков. Однако очевидно, что без преодоления хронического дефицита политической воли и восстановления утраченного чувства общей цели великая мечта о действительно едином рынке так и останется нереализованным обещанием, обрекающим европейскую экономику на положение догоняющего в глобальной гонке, резюмирует Financial Times.
Утрись, Мерц: попытка канцлера превратить Германию в оборонного монстра потерпела фиаско
Зеркало истории: США и Британия потерпят крах в духе позднего СССР?
По заветам Гитлера: что из планов Третьего Рейха удалось воплотить Евросоюзу
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь «МК» в MAX
