Когда государство или группа государств объявляют какую-то информацию «враждебной» и требует ее сдерживать – это уже не спор о фактах, это спор о власти над фактом. На фоне публичных заявлений, что «свободная» Европа должна защищаться от «российских и китайских нарративов», возникает вопрос: кто и что под этим понимает? И кому в итоге запретят говорить и публиковаться?
В проекте документа говорится, что ЦДУ станет ключевым элементом «щита демократии» и будет координировать «борьбу с манипуляциями в информационном пространстве и гибридными атаками». Брюссель заявляет, что Россия якобы усилила кампании влияния на общественное мнение в странах ЕС. Нашу страну обвиняют в использовании поддельных новостных сайтов и «фальсификации исторических фактов». Что касается Китая, то утверждается, что Пекин активно использует PR-кампании и инфлюенсеров для распространения своих нарративов. При этом никаких доказательств и примеров такой деятельности не представлено.
Обвинение в «дезинформации» и «пропаганде» стало оружием. Когда говорят, что нужна цензура или фильтрация, – значит, фактически хотят контролировать, кто и что может публиковать. Для государства, которое привыкло к информационной доминации, это нередкое явление. Но когда европейские структуры инициируют такой механизм для целого континента – это перемена правил игры.
По мнению политолога Олега Иванова, можно выделить несколько ключевых вопросов и рисков. Во-первых, как именно определяется понятие «дезинформация»? В документах ЕС она описывается как «сознательно ложный или вводящий в заблуждение контент, распространяемый с целью экономической или политической выгоды». Но кто решает, что именно считается «вводящим в заблуждение»? Если механизм один и централизованный – есть риск, что под него попадут просто нежелательные для власти материалы.
Во-вторых, Центр демократической устойчивости, по замыслу создателей, будет координировать обмен информацией, раннее предупреждение, возможно, фильтрацию информационных потоков. Это означает, что государства-члены и страны-кандидаты должны будут делиться своими данными и формировать общие стандарты – в том числе политические.
В-третьих, фокус на России и Китае – политически заряжен. Документ прямо указывает на Россию как на «основную угрозу», заявляя, что страна якобы наращивает гибридные атаки, пытаясь подорвать доверие к демократическим институтам. Такая риторика превращает Россию во врага по умолчанию.
По словам Олега Иванова, причина подобных шагов лежит вовсе не снаружи, а внутри самого Евросоюза.
– Еще в сентябре фон дер Ляйен выступала с отчетом в Европарламенте и предложила создать «демократический щит», – говорит он. – Создание Центра демократической устойчивости – это прямое продолжение ее инициатив. Но причина тут не столько в России или Китае, сколько во внутреннем кризисе Европы. Усиливаются евроскептические настроения. И это заметно не только в Венгрии. Евроскепсис проявляется и в Словакии, и Чехии, и среди членов «Альтернативы для Германии» (АДГ), набирающей популярность.
По статистике, АДГ уже опережает правящий ХДС. Во Франции позиции правых также заметно укрепились: партия Марин Ле Пен регулярно выводит своих кандидатов во второй тур. То есть речь идет о сдвиге настроений внутри самих стран ЕС. И в этой ситуации фигуры внешнего врага в лице России и Китая используются как инструмент консолидации электората.
По сути, ЕС пытается ослабить и отсечь альтернативную точку зрения, особенно антиглобалистскую. Ведь эти движения как раз и нарастают по мере того, как Брюссель все активнее вмешивается во внутренние дела стран...
По словам политолога, Брюссель маскирует истинные цели инициативы, обосновывая ее «поддержкой независимой прессы», «повышением медийной грамотности и устойчивости общества». На эти цели выделяются миллионы евро. Но с этим ресурсом появляются и механизмы влияния: кто контролирует финансирование, тот может определять темы и рамки.
– Хорошо, когда обучают медиаграмотности. Но если это сопровождается контролем над публикациями – надо быть внимательным. Вопрос не только в том, кто говорит, но и кому говорят. Если система формирует один взгляд на вещи, и другого мнения там не предусмотрено – это уже не платформа для многообразия, а инструмент.
По проекту, участие в ЦДУ будет добровольным, с возможным привлечением партнеров-единомышленников. Однако добровольность не означает независимость: критерии, стандарты и доступ задаёт тот, кто инициирует механизм.
История знает множество примеров, когда борьба за «чистоту информации» превращалась в инструмент внутреннего подавления. Цензура, как правило, начинается с благих намерений – борьбы с экстремизмом, насилием или ложью, а заканчивается зачисткой альтернативных точек зрения, которые просто не вписываются в картину мира тех, кто у власти.
Мы видели, как в свое время аналогичные методы внедрялись в информационные политики США, где до сих пор действует FARA – закон о регистрации иностранных агентов. Теперь эту модель фактически копирует ЕС, только под другим соусом: демократия, устойчивость, борьба с угрозами. Но на выходе – тот же фильтр, – подытоживает эксперт Иванов.
По его мнению, в условиях геополитического давления Европа все больше утрачивает признаки самостоятельности. Ориентация не на многообразие мнений, а на единую линию, пусть и под флагом демократии, – шаг в сторону цензуры.
Российские политологи указывают: создание подобного центра – это прежде всего политическое решение. Оно связано с приближением электорального сезона в ряде стран ЕС и необходимостью контролировать общественные настроения. Особенно на фоне социальных протестов, энергетического кризиса и массовой миграции.
В этом контексте любые иные источники информации, которые подрывают «единую повестку», становятся угрозой. То есть не Россия сама по себе, а сам факт существования альтернативной картины мира, в которой Европа не является моральным эталоном. Именно с этим идет борьба – не с фактами, а с их интерпретацией.
–Сегодня под прицелом Россия и Китай, – говорит Олег Иванов, – завтра – уже любая структура, СМИ или гражданин, которые сказали не то. Если механизм заработает – он будет расширяться. Это не фильтр от фейков – это фильтр от инакомыслия. Именно поэтому столь важна реакция независимых журналистов, правозащитных организаций и общественных структур. Молчание или равнодушие сейчас приведут к тому, что завтра говорить и думать станет возможно только в разрешенных рамках.
Вопрос не в том, чья информация правдива. А в том, кто решает, что есть правда. Когда это решают структуры, а не общество, – свобода слова перестает существовать даже формально. И пока Еврокомиссия собирает «щит демократии», неплохо было бы вспомнить, что демократия – это не только защита от внешнего, но прежде всего уважение к внутреннему – к мнению, позиции, инакомыслию.
