Своих детей нам жалко лишь в Америке

В минувший вторник в мусорном контейнере на Севастопольском проспекте техник-смотритель нашел труп девочки

Жизнь ее была короткой и несчастной. Она прожила около года, родители ее плохо кормили и, судя по синякам и царапинам, били.

В минувший вторник в мусорном контейнере на Севастопольском проспекте техник-смотритель нашел труп девочки

Новость о том, что в Москве на помойку выбросили мертвого ребенка, прошла фактически незамеченной. Где-то упомянули про это по радио, где-то отметили в газете в ряду с прочими происшествиями. Не как главную новость, конечно, а так, между делом, в текучке. Как заурядное событие.

Ни уполномоченный по правам ребенка, ни Государственная дума, ни столичные депутаты не обратили на выброшенного ребенка никакого внимания и никак на него не отреагировали. Вообще никак. Ноль реакции.

Если бы труп этой же девочки обнаружился в Штатах — тогда у них была бы реакция. Тогда бы они сейчас на ушах стояли — все эти парламентарии и уполномоченные. Они бы устроили скандал с большой буквы. Орали как оглашенные и требовали разбирательства по полной программе — найти, наказать, запретить, и доколе мы будем отдавать наших детей на погибель.

А в Москве... нет, здесь им нечего требовать и не о чем орать. Ребенок, выкинутый на помойку в Москве, не стоит их высокого внимания. Он вообще ничего не стоит. Ведь каждый месяц, если не каждую неделю, случается нечто подобное. В мусоре дворники находят трупы грудных детей — недокормленных, с синяками, опостылевших, выкинутых.

Чьи они дети? Наркоманов? Алкоголиков? Безответственных молодых родителей, которые сами не выросли и не могут, не в состоянии отказаться от собственных хотений и ежедневно и еженощно заботиться только о малыше?

На самом деле их миллионы. Родителей, которым дети — обуза. И можно долго сейчас рассуждать, почему они такие нехорошие, по каким социальным и историческим причинам. Но выяснение причин не изменит последствий. Не изменит тех девушек и парней, которые орут на своих детей с лютой ненавистью, как на последних врагов. Дома они сдерживаются из последних сил, чтоб не выкинуть “этого гаденыша” из окна, а на людях сдерживаются, чтоб не двинуть ему со всей силы. Но по тому, как резко ребенок отшатывается от заоравшей мамаши, видно, что его бьют. Он знает силу удара, хотя еще даже не говорит. Еще только начал ходить.

Эти дети нуждаются в защите гораздо сильнее, чем малыши, усыновленные иностранцами. Дети, которые надоели родителям. Надоели сразу. Только родились — и тут же надоели. Их очень много в нашей стране. Гораздо больше, чем можно себе представить.

На них, конечно, не попиаришься, рекламы не сделаешь и рейтинг не поднимешь. Но все равно их надо защищать. Защищать законами, штрафами, реальным опекунским контролем, резонансными расследованиями, парламентскими слушаниями, образовательными программами.

А если ничего этого нет, их надо защищать вниманием. Хотя бы вниманием к детским трупам, выброшенным на помойки.