Водитель красногорского стрелка после освобождения: «Благодарен присяжным»

Шота Элизбарашвили считает, что следствие готово убедить суд в чем угодно

— Они признали меня невиновным, — говорит водитель «красногорского стрелка» Амирана Георгадзе. И повторяет громко и четко: — Не-ви-но-вен! Я так благодарен присяжным, что поверили мне и во всем разобрались.

12:0. Это не счет в футбольной игре. 12 присяжных заседателей единогласно оправдали водителя Георгадзе. Напомним, 20 октября 2015 года «красногорский стрелок» устроил настоящую вендетту — в здании администрации Красногорского района застрелил заместителя главы Юрия Караулова и главу местных электросетей Георгия Котляренко, чуть позже на шоссе — случайного свидетеля Константина Смыслова, а у себя дома — делового партнера Тристана Закаидзе. Спустя сутки Георгадзе нашли застреленным в садовом домике неподалеку: он сам вынес себе вердикт. А водителя Шоту Элизбрашвили следствие обвинило в пособничестве убийству троих из четверых жертв стрелка (ему грозило до 20 лет лишения свободы).

Счастливый Шота возвращался домой на рассвете. Родные закатили настоящее грузинское застолье, а все тосты были — за судей из народа.

Шота Элизбарашвили считает, что следствие готово убедить суд в чем угодно
Шота Элизбарашвили.

Два долгих года провел в СИЗО Шота Элизбарашвили. За все это время он ни разу не пожаловался на условия, хотя был в переполненных камерах. И за все это время ему не дали ни одного свидания с родными.

Многие не сомневались: поскольку главный фигурант — бизнесмен Амиран Георгадзе — покончил с собой, следствие просто вынуждено было искать «стрелочника», а Шота на его роль как раз подходил. Но быть водителем — одно, а пособником в убийствах — совершенно другое. Мы, как никто другой, были заинтересованы в установлении истины по этому делу, ведь среди жертв «красногорского стрелка» был охранник «МК» Костя Смыслов. Но принцип «хватать всех, кто под руку попадется» явно не имеет никакого отношения к справедливости.

Шота из интеллигентной грузинской семьи, неразговорчивый и скромный. Особенно много сказать в свою защиту он не мог, лишь повторял, что не имел возможности остановить Георгадзе, поскольку не понимал, что вообще происходит. Следствие настаивало, что это не так. Гособвинитель уверял присяжных: Шота знал, что в сумке, которую пронес в здание администрации, было оружие, и вообще всячески помогал Георгадзе.

— А еще она говорила, что, Амиран разработал план убийств и посвятил в него Шоту, — рассказывает адвокат Светлана Воронкова. — Мы пытались показать присяжным всю абсурдность ситуации. Получается, Георгадзе сообщил Шоте: «Вот я сейчас убью троих, потом застрелюсь сам, а ты иди сдайся в полицию». А Шота, выходит, ответил: «Конечно, я согласен. Делов-то! И денег никаких мне не надо. Я просто потом посижу в тюрьме 20 лет, и все». Обвинение предположило, что раз Шота не получал денег, то корысть была в том, что он «хотел сохранить дружественные отношения с Амираном». Но если Амиран все равно собирался покончить с собой, то зачем сохранять отношения?

Присяжные сочли сомнительными и другие доводы обвинения. К примеру, что Шота помогал скрыть преступление. Дело в том, что сам Амиран ничего не пытался скрывать — убивал при свидетелях, в публичных местах, не прятал ни трупы, ни свое лицо.

Как только речь заходила о мотивах поведения Георгадзе, обвинитель прерывала: «Это к делу не относится». Умалчивали о странностях, которых в деле достаточно. Взять хотя бы то, что камеры видеонаблюдения в здании Красногорской администрации по случайности не работали именно во время визита Георгадзе. Или что сразу после трагедии сотрудники администрации выносили оттуда сумки с деньгами и не спешили вызывать полицию.

Присяжные заседали всю ночь. Когда они удалялись на совещание, участники процесса пытались подремать прямо на лавочках в зале заседания. В итоге в 4.48 решение было оглашено. Все единодушно признали Шоту невиновным. Родные и друзья, которые были в зале, бурно аплодировали. Мать парня заплакала. Гособвинитель не удержалась, чтобы не поерничать. Сказала: мол, оправдали Шоту за его молодость и красоту.

Судья предложила присяжным поскорее отправляться домой, чтобы отоспаться. Но они отказались со словами: «Хотим посмотреть, как его освобождают». Из зала суда все вышли на рассвете.

— Несмотря на такую рань, мы дома накрыли настоящий грузинский стол, — говорит отец парня Давид. — Созвали всех. Но потом Шота не выдержал — заснул. Вот только проснулись и будем продолжать праздновать.

— Я бесконечно благодарен присяжным, — сказал нам Шота. — Они все внимательно слушали и пытались вникнуть в мое дело. От них зависело, проведу ли я за решеткой половину сознательной жизни.

— Но вы ведь и так были в СИЗО аж два года.

— Одно дело быть там, пока следствие разбирается. А другое — находиться 20 лет в тюрьме за то, чего не совершал.

— Вы верили, что вас оправдают?

— Накануне оглашения вердикта заключенные СИЗО кричали из окон: «Это твоя последняя ночь в проклятых стенах». Они верили. А я старался даже не думать. Я точно знал, что я невиновен. Но следствие готово убедить суд в чем угодно. Если бы не присяжные, скорее всего, ему бы это удалось.

— Волновались?

— Больше за родителей, особенно за маму. Она столько перенесла. Кстати, когда она давала показания, гособвинитель говорила присяжным, чтобы они не верили маме. Но мама никогда не врет.

— Долго шел суд?

— Присяжных отобрали 30 августа. И вот уже 15 ноября вердикт.

Надолго отрываться от грузинского застолья в этот день Шота, ясное дело, не мог. Друзья, родные, знакомые поднимали тосты за его стойкость и за присяжных. В пятницу утром еще будет вынесен приговор на основе вердикта присяжных, но это формальность: все уже осталось позади.

Читайте репортаж: «Вы молодой и красивый»: водителя «красногорского стрелка» оправдали перед рассветом

Вечерняя рассылка лучшего в «МК»: подпишитесь на наш Telegram-канал

Сюжет:

Красногорский стрелок Георгадзе

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №27547 от 16 ноября 2017

Заголовок в газете: Водитель за стрелка не отвечает