Хиппи, панки, ПТУшники: ветеран КГБ вспомнил методы борьбы

Как боролись с идеологическими диверсиями во времена СССР

11.12.2018 в 17:58, просмотров: 3588

«Ах, эта ужасная молодежь — что за манеры, что за повадки!» Подобные высказывания звучали и 50, и 100, и 1000 лет назад. Из века в век старшие пытались «выстроить» юных, внушить им соответствующие устоявшимся нормам этические каноны, ограничить излишне бурные проявления свободного поведения... Порой даже перегибая палку, «ломая через колено».

Силовое решение молодежных проблем было особенно характерно для советского периода. Подрастающее поколение «пестовали» тогда не только партийные, комсомольские организации, но и милиция, и даже КГБ. О некоторых эпизодах многолетней борьбы органов госбезопасности СССР на «молодежном фронте» рассказал один из ветеранов Лубянки.

Хиппи, панки, ПТУшники: ветеран КГБ вспомнил методы борьбы

Полковник запаса ФСБ России Дмитрий Ковалев с 1975 года работал в «молодежном» отделе 5‑го (идеологического) управления КГБ СССР, пройдя по служебной лестнице путь от младшего оперуполномоченного до начальника отделения.

«К 1967 году в нашей стране сложилась ситуация, когда всерьез надо было заняться внутренними проблемами страны, — вспоминает Дмитрий Леонидович. — 3 июля 1967‑го Председатель Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР Юрий Владимирович Андропов обратился в Политбюро ЦК КПСС с запиской, где предлагал создать в структуре КГБ принципиально новое управление по борьбе с идеологическими диверсиями. Через неделю вышло соответствующее постановление Политбюро. А еще две недели спустя появился приказ Председателя КГБ СССР от 25 июля 1967 года №0096 о создании «идеологического» управления и был выделен штат для него — 201 единица офицерского состава.

В новом 5‑м управлении поначалу было четыре оперативных отдела: 1‑й — интеллигенция, 2‑й — национализм, 4‑й — религия и мой родной 3‑й отдел — молодежный. Через некоторое время окончательно вырисовалась тематика отдела — «выявление, предупреждение и пресечение акций идеологической диверсии спецслужб противника, а также подрывных зарубежных идеологических центров, направленных в среду советской молодежи».

В штате 3‑го отдела было 50 сотрудников-офицеров. У каждого своя агентура: согласно установленным «нормам» — по 30 источников на оперработника. И это только в центральном управлении. А ведь работали и люди на местах. В каждом областном управлении КГБ был 5‑й отдел, а в нем 3‑е отделение: 5–7 офицеров со своими «подшефными» агентами... Вот и считайте, какими силами мы располагали на этом «фронте».

Основные направления работы «молодежного» отдела определялись по ходу возникающих проблем: события в Чехословакии, студенческая молодежь, обучающиеся в советских вузах студенты, аспиранты и стажеры из зарубежных стран, учащиеся ПТУ, хиппи, панки, неонацисты, молодежный досуг, клуб самодеятельной песни, порнография, криминал в молодежном спорте и многое-многое другое. Собирая материалы по событиям, происходящим в молодежной среде страны, 3‑й отдел регулярно информировал по ним «высокие инстанции».

Из всех форм работы с молодежью — в первую очередь профилактика. Отслеживание негативных процессов и влияние на них с оперативных позиций, тесный контакт с комсомольскими организациями, администрацией вузов... И никакого применения норм уголовного права! Ни одного случая привлечения к уголовной ответственности молодого человека по известной 70‑й статье УК РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда»! (Сам Андропов еще тогда, в 1967‑м, приказал: по молодежной линии никаких «посадок», только профилактика...)

Вот лишь несколько конкретных примеров.

В конце 60‑х годов «под влиянием Запада», как тогда говорили, в среде советской молодежи стали появляться группы сторонников хиппи. (Чтобы не упоминать в своих отчетах это «инородное» слово, мы заменили его другим термином: «отдельные представители молодежи, не вовлеченные в трудовой процесс и активную общественную жизнь».) Но как ни называй, суть не меняется: праздношатающаяся, безбашенная молодежь на Арбате, «у бороды» — памятника Карлу Марксу, в сквере напротив Большого театра, в «трубе» — подземном переходе под ул. Горького... Длинноволосые, с «фенечками» на шее, попрошайки, которые жили «аскингом» (от англ. ask — просить). Демонстративно неуправляемые, предпочитающие пиво, дешевый портвейн, «травку» и беспорядочный секс. Никакой политики. Полный пофигизм. 20 человек демонстративно лежат на газоне у памятника Гоголю — «на Гоголях» — в ожидании, когда за ними приедет «кэй-джи-би» (автобус Московского управления КГБ) и отвезет для очередных разъяснительных бесед. Бороться с этим поветрием оказалось очень трудно. Попробовали даже пригласить лидеров отдельных групп подражателей западным хиппи на закрытый просмотр модного в то время кинофильма «The Yellow Submarine» в ДК Горбунова.

Потом оперативные сотрудники КГБ, работавшие «по молодежи», установили доверительные отношения с руководством школ и ПТУ, стали проводить встречи со старшеклассниками... Нескольких активных участников движения хиппи вызвали в Следственный отдел КГБ. Там ребятам разъяснили сложившуюся ситуацию. И те поняли. Негативных проявлений с их стороны, например во время московской Олимпиады‑80, не фиксировалось. Постепенно проблема хиппи сошла на нет.

фото: Из личного архива

В апреле 1989 года поступил оперативный сигнал о том, что некоторые лица из числа молодежи намереваются отметить 100‑летие Гитлера на Пушкинской площади в Москве. До этого у нас даже не фиксировались среди молодых случаи неонацистских проявлений, а тут сразу митинг «профашистов» в центре столицы! Требовалось срочное, неординарное решение. Поступили просто: обзвонили директоров центральных московских школ, проинформировали. Те срочно собрали родительские комитеты, школьный актив. С учащимися были проведены соответствующие предупредительно-профилактические беседы. В результате 20 апреля у памятника Пушкину собрались… директора школ, завучи, школьный актив, представители комитетов комсомола, родительских комитетов, которые старательно, но безуспешно пытались выявить на площади «своих» ребят. А новоявленные неонацисты так и не появились! И что еще в этой истории интересно, никто — ни школа, ни родители, ни комсомол — не кивал друг на друга в поисках виноватого, а просто все выступили единым фронтом.

Были, конечно, и ошибки, на которых мы, сотрудники госбезопасности, учились.

По прошествии времени стало ясно, например, что не надо было в середине 1970‑х закрывать КВН. Но как можно было противостоять всесильному председателю Комитета по телевидению и радиовещанию СССР Сергею Лапину, который, заручившись поддержкой секретаря ЦК КПСС по идеологии М.А.Суслова, дал команду убрать «этих бородачей» с телевидения. Дело, конечно, было не в студентах-«бородачах». Просто кому-то «наверху» не понравилось выступление команды КВН из Одессы, когда ребята со сцены, да еще в прямом эфире, задали вопрос «где же эти закрома Родины?», а потом еще и попросили ЦК КПСС: «Партия! Дай порулить!». В результате КВН на целых 10 лет ушел в подполье.

Нельзя было разгонять клуб любителей Джона Леннона. Прорабатывать ребят по комсомольской линии только за то, что они собрались на смотровой площадке на Ленинских (Воробьевых) горах в связи с убийством великого музыканта и просто поставили там свечку перед его портретом и спели две песни любимого битла!

Нужно было более вдумчиво разобраться с движением каратистов. Отделить криминал от истинных спортсменов — любителей столь популярного во всем мире вида спорта.

А с почитателями движения индеанистов вообще сложилась трагикомическая ситуация. Индеанисты — это молодые ребята-студенты из конца 1970‑х, собиратели фольклора североамериканских и канадских индейцев. Сами делали луки-стрелы, строили вигвамы, шили себе национальные индейские одежды. При этом ни грамма спиртного и курили только «трубки мира»... Эти энтузиасты решили провести всесоюзный сбор индеанистов в Карелии, на берегу озера. Однако такая инициатива не понравилась «товарищам в строгих костюмах». В то время вовсю шла война с хиппи, панками и другими «подражателями чуждым течениям». Дело дошло до комсомольских инстанций. «Индейцев» вызывали в комитеты ВЛКСМ: «Вам что, не нравится наша молодежная политика? У нас же есть секции художественной самодеятельности. Если вам фольклор интересен — ходите по деревням, беседуйте с бабушками, собирайте старые песни, сказки... Есть, в конце концов, кружки художественного свиста…» Свистеть индеанисты не захотели. Вместо этого некоторые пытались списываться с единомышленниками из Северной Канады. Таких активистов стали вызывать «куда надо» на профилактические беседы. Вопрос стоял строго: «или индейцы — или комсомол!». Ребята благоразумно выбрали второе — не хотелось вылетать из вузов, а именно это им светило после исключения из рядов ВЛКСМ. Так движение «советских индейцев» мягко «испарилось».

«...Да, мы совершали ошибки, — подытожил Дмитрий Ковалев. — Но мы все-таки что-то делали. Боролись, как говорили в 1970‑е, за советскую молодежь. Искали новые формы и методы работы со школьниками, учащимися ПТУ, студентами, хиппи, панками... Не опускали руки перед новыми «глобальными вызовами». Мы реально боролись…

А потом наступили свободные 1990‑е. Вместе с КГБ кануло в прошлое и его 5‑е «идеологическое» управление. И это правильно. В 1993 году родилась Государственная дума Федерального Собрания Российской Федерации, а в ее составе Комитет по физической культуре, спорту, туризму и делам молодежи. Прошу заметить: молодежь в этом перечне оказалась на последнем месте! Тогда я и еще несколько моих коллег хотели встретиться с одним из руководителей этого самого первого комитета, поговорить о проблемах молодежи. У нас ведь за плечами был 20‑летний опыт работы в молодежной среде. Но не получилось. А что же заявленная тогда новая национальная молодежная политика? А вот ее-то как раз и не появилось. И до сих пор, как мы видим, фактически нет. Кто в этом виноват? Найти ответ на такой вопрос столь же трудно, как и разобраться, кто виновен в случившейся не так давно керченской трагедии...»