«Люблю своих телепузиков милых»

Имею право хохотать над ними, даже иногда выставлять на посмешище

06.10.2019 в 18:12, просмотров: 6936

Меня попросили написать про «МК». Или даже так: я и «МК». Уже смешно, правда? Особенно эта «я», последняя буква в алфавите. Существует даже жанр таких воспоминаний, канон. Чтобы не прослыть дураком, нужно быть ироничным, самоироничным, скромным, вспомнить какие-нибудь смешные случаи, и… дело сделано. Нет тебя, а есть «МК», ты тихо уходишь в тень, не светишься, и… тебя все любят. Говорят: какой молодец Саша, он такой милый.

«Люблю своих телепузиков милых»

Да, я могу вспомнить смешные случаи, а их было немало. Могу быть ироничным, даже саркастичным, могу хорошо посмеяться над собой. За умного сойду.

Но, черт возьми, для меня это так серьезно! И почему-то совсем не хочется шутить, выпендриваться, стебаться. Вам хочется песен? Их есть у меня. Как на духу…

Каждый день в «МК» для меня это счастье. Это чудо (так и хочется написать в память о любимом человеке — «обыкновенное чудо»). Чудо, потому что ты абсолютно не знаешь, что с тобой произойдет в данный момент, здесь и сейчас. Раз — и ты что-то выдумал, сотворил, и это твое «творение» на следующий день появляется в газете. Два — и ты встретился с необыкновенным человеком, а потом получилось интервью. Три — и тебя послали… Но не туда, куда вы подумали, а в Японию или в Индию в командировку.

Чудо может быть прекрасным, сказочным, веселым и легким… Но может быть ужасным, страшным, когда из жизни уходят близкие тебе люди, великие люди, которых ты хорошо знал, приходил к ним в гости, разговаривал за жизнь и по душам. И вдруг… их нет, больше нет, и никогда не будет. А ты должен об этом написать, обязательно должен. Это твой долг, это память. Но сердце выскакивает, и не хватает воздуха, и ком в горле. Не дай бог такое «чудо»…

На самом деле я приравниваю журналистику к профессии артиста. Могу быть больным, немощным, порой еле дохожу до редакции, но когда дохожу… Вот тут я артист Малого и Большого театров, причем главный артист. Со всеми здороваюсь, смеюсь, общаюсь… Я выздоравливаю! «Я теперь стою на этой сцене», и мне просто нельзя болеть. Как журналист в газете я могу сыграть кучу ролей, могу стать тем, кем не являюсь в жизни. Но кем мечтаю быть… Могу быть умопомрачительным мачо, и все девушки мои. Могу быть язвительным хамом, и пусть весь мир отдохнет. Могу быть героем, да. Еще я прихожу в газету общаться. Просто бла-бла-бла без остановки. А люди чего-то пишут, пишут, стучат по клавишам. Что вы пишете, люди? А поговорить? Нет, все-таки журналистика дело веселое, легкое, воздушное. Несмотря ни на что.

Я пишу о телевидении. Ну что вам сказать? Знаете, а ведь я всех их люблю, своих телепузиков милых. Не верите? Ну и не верьте. Даже Соловьева люблю, и Киселева люблю, и Урганта с Галкиным… Ну а уж Владимира Владимировича, который Познер… Но на основе этой большой и чистой любви имею право отдельных товарищей не уважать. За что? За то, что из журналистов они сделались пропагандистами, прежде всего. За то, что порой врут с экрана и не краснеют. За то, что всеми фибрами души любят власть. Как говорил мой любимый Мимино: «Я так думаю!». Поэтому имею право хохотать над ними, даже иногда выставлять на посмешище. Да, занятие рисковое, в ответ получаю по полной программе. Одни обижаются, другие благодарят, потом первые и вторые меняются местами. Вот так и живем. Высокие, высокие отношения!

Журналисту нужна свобода, ну а как иначе. И в газете меня понимают, то есть абсолютно. Дают мне эту свободу совести и свободу выбора. Ну разве это не счастье?!

Собираясь на работу, то и дело повторяю как мантру: я иду делать лучшую в мире газету! Иду делать лучшую в мире газету. Лучшую в мире… Нагловато? Ну и пусть! Нас таких много. «МК» дает возможность творить, быть самим собой, полностью выразить себя. А разве это не счастье?

100 лет «МК». Хроника событий