Люди припомнили самые разрушительные последствия первой попытки запретить нашему народу выпивать, произошедшее 40 лет назад, в 1985-м году.
- У нас был первый выпуск, которому на выпускном наливали кефир. Предыдущих выпускников поздравляли шампанским, - делится москвич Артем, закончивший столичную школу в 1985-м году (указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренении самогоноварения» вышел 16 мая 1985 года. - Авт.). – С того самого выпускного добыть и распить спиртное для нас стало настоящим спортом! Если до этого, а у нас была английская спецшкола, большинство из нас снобистски считало пьянство «уделом пролетариата», то запрет все изменил. Спиртное из единственного утешения для тех, кто «от звонка до звонка стоит у станка», стало уделом избранных. Ведь купить водку у ночного таксиста или знать точки, где им торгуют из-под полы, - не только удаль, но еще «связи и возможности». Надо знать места, иметь деньги.
Но на этом «спорт» не заканчивался, ведь надо было еще найти место, где можно все это безопасно распить. Артем говорит, что чувствовал себя сначала настоящим бутлеггером, а потом, распивая добытое, чуть ли не революционером в подполье. Как бы банально ни звучало, но запретный плод реально слаще всех доступных плодов. А особенно, когда тебе 17, здоровье кажется железным, жизнь бесконечной, а вино так приятно кружит голову, снимает страхи.
- И вот ты уже храбр настолько, что смог пригласить нравящуюся с 1-го класса одноклассницу на танец, - говорит Артем. - И вообще кажешься сам себе ловким, раскрепощенным, интересным… Чудо, да и только! Но, увы, это «чудо» многим из наших сломало жизнь. Сухой закон потом отменили или прочие события его потеснили, уже и не помню. Но то «спортивное распитие» у многих успело войти в привычку. А литры некачественного, а порой и откровенно поддельного спиртного успели подорвать здоровье. Моим одноклассникам сейчас 57-58 лет, а половины и в живых уже нет. Многие так «спортивно» и пили всю жизнь. Можно, конечно, сказать, что нам в целом для взросления досталось непростое время, но в выпусках до нас, которых на выпускном угощали шампанским, таких жутких показателей смертности нет, хотя прошли мы через одно и то же, с разницей в возрасте в пределах 5 лет в их пользу.
А вот что «припоминает» официальная статистика. Государственный экономический сектор от сухого закона имел лишь потери. Только за первый год антиалкогольной кампании казна недосчиталась минимум 37 миллиардов рублей. Зато антиалкогольная кампания стимулировала рост теневой экономики и привела к накоплению первоначального капитала спекулянтов.
Запрет на легальную продажу алкоголя возвел самогоноварение из запретных домашних «хобби» в ранг сверхприбыльного бизнеса национального масштаба. Продажа сахара выросла с 7850 тысяч тонн в 1985 году до 9280 тысяч тонн в 1987 году (на 18%). Одновременно в конце 1980-х на почве ограничения продажи спиртного в стране резко выросло количество наркоманов и токсикоманов.
- Я училась на филологическом на Ленгорах в корпусе вместе с юридическим, историческим и философским факультетами, - вспоминает жительница столицы Анна, с 1987-го по 1992-й обучавшаяся в главном вузе страны. – И все без пяти историки, философы, юристы и филологи передавали друг другу «явки» - места в окрестных переулках, где можно было купить алко. Район университетский, в окрестных домах в основном пожилые интеллигентные люди. К 14.00 очередь в «винники» района состояла в основном из студентов (во время «сухого закона» в СССР спиртное продавали с 14.00 до 19.00. - Авт.).
На большой перемене каждая компания выделяла гонца, вспоминает Анна. Скидывались на нужное количество и после перемены к лекциям-семинарам не возвращалась. Для распития были укромные местечки в общаге, благо до нее от факультета недалеко. Дома у тех, кто жил неподалеку, а родители на работе. В теплое время года к услугам студентов была вся огромная университетская территория, которую они знали как свои пять пальцев, включая укромные уголки ботанического сада.
- Мы тогда смеялись, что после введения сухого закона запили даже те, в кого физически не влезало по состоянию здоровья, - говорит женщина. -Помню, у нас была отличница, которая до запрета даже на студенческих вечеринках пила только сок, у нее от одного глотка вина немедленно начиналась мигрень – наследственная, то же самое у ее мамы. А как-то вижу ее в ботсаду под кустом отпивающей из трехлитровой банки разливной портвейн, тогда продавали такую жидкость в разлив, говорили, что из «уцелевших виноградников». Я ее, помню, спрашиваю6 «Ксения, неужели ты пьешь?! Тебе же от мамы передалась мигрень!» А она вздыхает в ответ: «Мама теперь тоже пьет». И добавляет: «Через не могу». Не знаю, как у других, но в нашем кругу после запрета распитие стало считаться не позором, как до этого, а предприятием смелым и даже богемным. Если до сухого закона мы считали, что пьяными ходят по улицам «только сантехники», то после, завидев пьяного, сразу решали, что это человек ловкий и храбрый. Раз пьяный, значит, знал, где добыть, нашел, на что купить, и не боится репрессий.
Увы, разрушительная мода коснулась даже некоторых преподавателей. Результат самый печальный, многих уже нет. А таланты тех, кто жив, безвозвратно загублены зеленым змием.
Другие очевидцы «дубля-один» припоминают, что во время сухого закона горячительное купить было можно, но сложно. В легальных магазинах при ограниченных часах продажи выстраивались очереди, а все, что из-под полы, обрастало наценкой «за опасность предприятия».
- Первыми стали спекулировать таксисты и работники общепита, имевшие доступ к спиртному, - вспоминает москвич Вадим, на момент введения сухого закона находившийся в загранкомандировке. – Помню письмо от матери-пенсионерки, звонить за рубеж в то время было совгражданам не по карману: «Ваденька, полетишь в отпуск, на все покупай спиртное, лучшая валюта». А на мне пай был за кооператив, отец дачу строил, денег на все не хватало. И я прилетел с ящиками импортного алкоголя. Через 10 лет у меня появился свой бизнес, и сейчас все неплохо, но таким богатым, как тогда, я себя больше не чувствовал никогда в жизни!
Запах денег почуяли все, у кого была хоть минимальная коммерческая жилка, вопрос был только в цене, говорит Вадим. Для бедных «бодяжили» всякий денатурат. Люди с деньгами скупали у таких, как Вадим. Все, кто сам не увлекался, но дома имел, как тогда было модно, «бар» с коллекцией напитков, начали продавать прямо из квартир. А как талоны ввели, так даже пенсионеры прочухали прибыльный бизнес. Им по талону одна бутылка водки в месяц была положена, вот они и торговали этими талонами.
Отдельный трафик шел из среднеазиатских и закавказских республик, где некоторые виноградники уцелели. Но под ходовыми названиями известных сортов жителям средней полосы впаривали такие жидкости, прием которых некоторые просто не пережили. Ну или остались калеками на всю оставшуюся жизнь. А уж как сами самогон варили – на дачах. В квартирах, некоторые даже на работе.
Официальные документы ушедшей эпохи подтверждают: уничтожены были именно самые известные и популярные в виноделии виноградники Молдавии, Кавказа и Крыма. Одна из главных жертв сухого закона - безвозвратная утрата уникальных сортов винограда и старинных традиций производства эксклюзивных коллекционных вин.
Снижение продаж спиртных напитков серьезно ударило по советской бюджетной системе: убытки от снижения продажи спиртного ничем не компенсировались, и к концу 1986 года бюджет рухнул. В стране появились бутлеггеры и алкоспекулянты, число самогонщиков выросло в разы.
Самогон стали варить не только в деревнях, как прежде, но и в городских условиях интеллигентные люди с высшим образованием. Некоторые инженеры даже изобретали собственные самогонные аппараты, собирая из деталей, «одолженных» в родных НИИ, а случалось, что и продавали их другим страждущим.
Из магазинов пропали сахар, одеколон и спиртосодержащие жидкости. Возле торговых точек образовались круглосуточные очереди, а в них свои «бизнесмены» - продавцы алкоочереди. Чтобы купить бутылку водки или «пару портвейна», граждане записывались заранее. А дворовая советская молодежь, у которой на водку не было денег, да и в очередь ее не пускали, именно в тот период открыла для себя «аптечный и кайф», употребляя для «веселья» всякие не предназначенные для этого химсоединения.
Было и понятие «хозкайф» - когда заменой горячительному служили разнообразные смеси хозяйственного назначения. Смертность от них резко взлетела, хотя тогда еще никто не понимал, какой гигантский шаг мы совершаем навстречу нарко- и токсикомании.
