Алла Пугачева исправила свой голос слабительным

«Эти десять лет меня закомплексовали»

11.04.2019 в 15:16, просмотров: 38542

Алла Пугачева сделала мне царский подарок — позвала на свою репетицию. Сочла возможным приоткрыть завесу тайны, пустить в святая святых ее творческих чертогов. Конечно, польщен и благодарен. Вот Киркорову с Галкиным, говорят, туда «низзя», и прямо вижу, как они теперь себе все ногти пообгрызали. Даже им не дозволено путаться под ногами у Примадонны на ответственном этапе подготовки к ее Событию. От этого обстоятельства распирало, конечно, вдвойне.

Алла Пугачева исправила свой голос слабительным
фото: Артур Гаспарян

Жизнь всерьез и понарошку

Алла как творческая личность, конечно, немного суеверна — чтобы, не приведи судьба, не сглазили, чтобы не пронюхали, не проведали того, чего не должны узнать, пронюхать, проведать и увидеть раньше положенного. Даже ближние из ближних. «Верую в высшие силы», — говорит.

Да и характер — классический рыжий. Сложнопостановочный. Уж сколько о нем сложено легенд, поверий, былин, эпосов! Когда надо — мягкий, обволакивающий теплом, убаюкивающий добротой, а когда надо — жесткий, колючий до изморози по коже, непреклонный, принципиальный. Даже беспощадный. «Большая рыжая кошка» — так и приклеилось к ней это сравнение со стародавних времен…

А побывать на ее репетиции — как в космосе полетать. И я налетался в этом космосе всласть… В невесомости и восторге… Давненько уже не приходилось наслаждаться такими ощущениями. Когда-то это удовольствие было более регулярным. Но ничто не вечно под Луной, а тем более на орбите такой мятущейся, сумасшедшей, реактивной планеты под названием «Алла».

Десятилетняя пауза после добровольной отставки с поста «гастролирующей артистки» лишила былых радостей — всей этой движухи с музыкально-музыкантскими штучками, репетициями, концертными турами и пр. Но какое ей дело до моих радостей, право? Зато сколько радостей прибавилось лично у нее во время этой «отставки» — с наконец состоявшейся счастливой личной жизнью, с любимым и любящим преданным мужем, детьми, всем тем, о чем глаголила годами, десятилетиями и даже веками мятущаяся и гордая Женщина, которая поет, увлекая вместе с собой и весь народ в бездну своих страстей. Сильная, а тоже ведь плакала подчас у окна…

«Я устала быть хорошей, я устала быть плохой, жить всерьез и понарошку…» — в дилемме и метаниях творя высокое и великое свое искусство, она, кажется, неожиданно для себя самой заплыла вдруг в тихую гавань под ручку с Галкиным и получила наконец ту самую передышку, по которой страдала в песне. Ее заклинали: «Большой корабль не может останавливаться». А она, отмахнувшись, присела на вершине своей горы, болтая ножками, стала осматриваться, наблюдать, анализировать. А уж анализировать Алла еще тот мастак и дока. Ее бы в главные советники — глядишь, и страна кроме Пугачевой еще бы обрела какой-то позитив и немного радостей…

Но «я старею», — убила вдруг Королева людских сердец всея Руси, приближающаяся к 70-летию, свою обожающую или просто любопытствующую паству неслыханным откровением в Инстаграме. Народ аж онемел от неожиданности. Поскольку такое откровение не свойственно обычно звездам с олимпа. Обычно молодятся из последних сил, все равно превращаясь в комическую рухлядь с безжизненными натянутыми лицами-масками, постаревшей независимо ни от каких «инъекций красоты» душой, что только усугубляет трагизм и драму беспощадного времени.

А вот сказать, что роскошно и молодо выглядящая Пугачева «молодится», язык не поворачивается — настолько сия дефиниция вульгарно банальна. А Алла ж никогда не была банальной — даже ненавистники не возразят. И молода она в свои 70, хоть и стареет, тоже не банально. Стоишь рядом, смотришь в озорные глаза, дотрагиваешься до нее, чмокаешь в щечку и ощущаешь — кожей, энергетически — нет, не молодуху, конечно, а роскошную женщину, зрелого, мудрого человека, каким она, впрочем, была всегда, — человека и женщину вне времени и возраста. Образ, внешний вид, аура абсолютно соответствуют этому «вне» — настолько невероятно, бесподобно и, главное, органично. Без сучка и задоринки, как бы ни хотелось к чему-нибудь прикопаться…

Выложил фото с Аллой с репетиции у себя в сетях. Пишут: «Она уже моложе дочери». Разумеется, старшая имеется в виду, Кристина. И опять — банально. Да не моложе, а просто ТАКАЯ! «Растакая», как сама и пела. «А иначе я петь не смогу»…

«Да кому нужна эта Пугачева?» — колотятся в падучей те самые ненавистники. У ненавистников проблема с элементарной логикой: «не нужна», а страна снова кипит в возбуждении. Газеты, радио, телевидение. Последнее вообще о Пугачевой сутками уже напролет, судя по программе: все, что есть в архивах, вывалено нескончаемым сериалом. Только новости вклиниваются — обязаловка. Сдается, и их бы отменили, если б можно. Вот уж действительно, кому нужны эти «новости-старости»: смурь, блуд, агитроп да зомби-рожи? Так что как бы ни квакали пупырчатыми жабами из своего зловонного болотца ненавистники — «живи спокойно, страна, я у тебя всего одна». С концертами, без концертов, с песнями, без песен, с голосом, без голоса…

У Аллы Пугачевой, впрочем, всегда ненавистников было в избытке — с тех самых пор, когда она вспыхнула ослепительной звездой над Солнечным Берегом в Болгарии. Рыжая фурия с каким-то совершенно «несоветским» пением, гомерическим инфернальным хохотом, пронзительной драмой и трагикомической нотой щемящего «Арлекино» безапелляционно сокрушила фестиваль «Золотой Орфей» и после того бесспорного Гран-при в 1975 г. уже осталась навсегда, учредив своим пришествием долгую, кучерявую и великую Эпоху Аллы Пугачевой.

Миссия — дети

В огромном ангаре, арендованном на весь репетиционный период — так, чтобы вместилась вся декорация, — балет носился и выплясывал под «Гори, гори, моя звезда», старый добрый энергичный хит. «Это не рабочая одежда, — пояснила Алла наряды танцоров, — так и будет. Не люблю все эти блестки (тут, видимо, икнулось Киркорову. — Прим. «ЗД»), пусть будет такой стрит-стайл (уличный стиль. — Прим. «ЗД»)», — довольная, что ввернула молодежное словечко, присоединилась к балету и, пританцовывая, пропела песню. Финальный аккорд «Звезды» обрамила милой ремаркой-пересмешкой: «Все люди как люди, а я…» Тут икнулось, видимо, уже Лободе. Ну, та-то суперзвезда. А Алла опять подвесила недосказанность. Хохочет: «Ну как?» Не знаю, останется ли в концерте сей ироничный пассаж, но очень вкусно…

— Вообще-то никакого концерта я делать не собиралась, — переведя дух после «стрит-стайла», огорошила Алла. Хотя судачат, что она чуть ли не года два как вынашивала идею, присматривалась, «принюхивалась» к тому, что происходит вокруг, кто что и как из коллег делает, анализировала (опять же!), как надо и как не надо делать, вела разговоры, рекрутировала креативных людей вроде Кирилла Серебренникова (о чем уже сообщал «МК») или той же Нателлы Крапивиной, продюсера, «сделавшей» сумасшедший взлет почти отчаявшейся Лободе и оказавшейся теперь на большом афишном фото с Аллой, что привело тусовку в невероятное смятение. Тусовка тут же определила Крапивину в «серую кардинальшу» Аллиного юбилейного «камбэка».

Правда, Нателлу Алла отрицает, уверяет, что просто ходили вместе в «Гоголь-центр» (взяли и пошли вдруг вот так вместе!), и на выходе, естественно, все набросились фотографировать. Отважная Нателла принялась отгонять назойливых папарацци как мух, размахивая руками, и в этом ее усердии фотограф Роман Данилин сделал «замечательное фото».

— Мне просто так понравился именно характер, который схватил этот кадр. Это всего лишь фотография, — настаивает Алла. — Мне даже перед ней (Нателлой) было неудобно. А так у нас есть консультант — Кирилл Серебренников. У меня же десять лет потерялось, и это меня закомплексовало, а он мне очень много ошибок поправил, некоторые вещи убрал, на которые у меня комплексы были...

Зато «схвативший кадр» фотограф Данилин не испытывал никаких комплексов и, когда по городу развесили его Пугачеву с Крапивиной, обзвонил, кажется, все свои контакты: «А я прославлюсь, кажется!»

— Я же вообще не люблю все это, — поморщилась Алла. — Как юбилеи или похороны — одно и то же, с утра до вечера, везде, изо всех дыр. Неуютно я себя в этом чувствую. И не хотела никакого юбилея, просила ничего не делать. Нет, все равно за свое!.. А изначально у меня-то была совсем другая идея. Моя главная мотивация, что дети (Лиза и Гарри. — Прим. «ЗД») в первый раз придут на концерт и будут смотреть. Вот о чем я думала! Им же со всех сторон говорят, что их мама — великая певица, а певицу-то они еще не видели. Вживую, по-настоящему. Только старые записи. Но я не хочу оставаться в их памяти только в записях — как певица, о которой им только говорили. Вот и решила просто снять концерт на юбилей, без зрителей, для телевидения и для своих детей. Посадить их в зале, и пусть смотрят. Взяли зал — только для съемок, на пять дней, чтобы без спешки переснять что-то, если понадобится. Ага! Пересняли… Когда начали готовиться, в Кремле удивлялись, что я людей на концерт не зову: «А как же зал будет пустой? Может, настоящий концерт сделаем?» «Сделаем», — ответила я машинально, потому что была вся в мыслях, на эмоциях. Ну, я же концерт и делала. Настоящий. А какой он еще? Если я петь собиралась. И забыла про этот разговор совсем. Даже не поняла тогда толком, о чем меня спросили. А потом мне звонят — суета у нас, говорят, с билетами. «С какими билетами?» — говорю я. «Как?! — отвечают мне, — так мы весь ваш концерт уже продали!» — «Куда продали? Кому продали?» — я вообще не поняла, что происходит. Так меня и сосватали на мой собственный концерт... И куда уже было деваться?!

Вид сокрушающейся Пугачевой был настолько убедительным, что, понимая даже всю мелкотравчатость великой притворщицы Джулии Ламберт на фоне Аллы, ей хотелось верить абсолютно безоговорочно...

фото: Артур Гаспарян

Слабительное для голоса

Тем временем ансамбль в углу ангара, настроив инструменты, дал знак готовности к продолжению репетиции. «Еще из «Рецитала», последний остался», — кивнула Алла в сторону Юрия Погибы, клавишника знаменитого коллектива, прошедшего когда-то с Пугачевой огонь, воду и медные трубы советской эстрады и российского шоу-бизнеса. Одних уж нет, другие далече...

Гитарист Александр Левшин из того, «канонического» «Рецитала», который теперь «далече», недавно заметил в разговоре: «Сегодня индивидуализм надо возрождать, а не коллективные шоу. Есть музыкальные концерты, как у Агутина, Преснякова или Лепса, а есть визуалистика. Жанр другой. Уверен, что у Аллы будет нарядная, конфетная картинка, но музыканты для нее уже не играют первостепенную роль. Ей сегодня они не нужны по большому счету…»

Нужны не нужны, а музыканты бодро, слаженно и мощно грянули вступительным аккордом — гитары, барабаны, клавишные. Форменный гаражно-ангарный гиг! Вот и надо было тут все проводить — убойный Аллый рэйв на задворках города. Пипл бы оттянулся…

Алла взяла микрофон и как зарычит: «Побудь в моей шку-у-уре-е-е…» Аж последние мурашки разбежались по коже кто куда… «Анестезия», «На коне», «Мой друг», «Соловушка»… Разметала бисером новые песни. Да и старые звучали хоть куда: вокально-эквилибристская «Женщина, которая поет» (давно, однако, не подступалась к ней!), «Любовь, похожая на сон», «КрУгом голова», «Не делайте мне больно, господа»… А голос-то откуда? Мощный. Где надо — звонкий, где надо — хриплый, затейливый, игривый, неизменно глубокий и выразительный. И, как мы любим, тонко раскрашенный неподражаемыми пугачевскими интонациями, эмоциями, акцентами, ударениями. Такая вот колоратура, однако!

Узрев, видимо, немой вопрос в моих удивленных глазах, насмотревшихся жабьих страшилок про «безголосую Пугачеву», Алла присела на диванчик с чашечкой теплого чая и рассмеялась: «Вчера на репетицию пришла, а Толик (Лопатин, саундпродюсер. — прим. «ЗД») говорит: голос как-то густо звучит, идеально. А я просто с вечера слабительного выпила. Вот и голос зазвучал. Но нельзя часто пить это слабительное, на печень влияет», — и веселясь, и одновременно расстраиваясь, видимо, оттого, что «часто нельзя», раскрыла секреты вокальной формы Примадонна.

Она упрямо сражалась с недугом, когда голос, ее ценнейшее и уникальное достояние, действительно стал угасать, пробовала то и это, врачей, клиники, лекарства… Пока на обследовании в Израиле не обнаружилась истинная причина там, где ее и не ждали.

— Пищевод был не в порядке, а он же связан с диафрагмой, оттуда и шли все проблемы. Пришлось делать операцию. Вроде поправили, теперь надо поддерживать. Здоровье надо беречь. Этот концерт для меня святое, потому что главная мотивация — дети. Больше я уже не осмелюсь ничего этого делать. С такими муками и нервами!..

Докторам, вернувшим нам голос Пугачевой, — зачет и благодарность. И пусть захлебнутся слюнями те самые ненавистники пупырчатые.

— Кто-то передал кому-то эту информацию, что я все песни записала. И началось. Мол, весь концерт под фонограмму. Но это правда, я действительно записала песни, причем левой ногой, чтобы репетировать, чтобы музыканты могли послушать, знать, какой темпоритм… Картина какая-то должна же быть… Я не студийная певица. Мне сперва песни на концертах надо обкатать, а потом уже альбом выпускать, а не наоборот… С удовольствием, может быть, и отдала бы фонограммы для концерта, чтобы пощадить себя. Но, во-первых, я не попадаю никогда в фонограмму, а во-вторых, совершенно другая энергетика. Лучше я захриплю, лучше я слова забуду, чем вот это стерилизованное все выдавать... Впрочем, к мифам о себе мне не привыкать…

фото: Артур Гаспарян

Не мифы, а мистика

Мифы в жизни Аллы, мифы о жизни Аллы — отдельный социо-культурологический пласт ее эпохи. Но это неизбежность для артистки известной, которая «на виду, не иголка в стогу». Чего уж трепыхаться! К тому же она сама непревзойденный мастер пиара и самопиара, на примере которой можно писать учебники. Как говорил недавно Путин на знаменитом «совещании по мату»: «Если мы не можем остановить процесс, то надо его возглавить…»

Но что Аллу действительно занимает, то это реальные истории из жизни, которым она находит только одно объяснение — мистика. Не обошлось без нее и на сей раз. Но потусторонние силы ей, к счастью, не навредили, а помогли. То есть, тьфу ты, — не потусторонние, а высшие…

— У меня вертиго началась, — призналась Алла в паузе репетиции, — то есть головокружение — нелады с вестибулярным аппаратом. Фигня такая: встаешь и падаешь. Кружится голова. Поэтому и на самолетах не летаю. А началось у меня это в Юрмале. Сперва думала, пройдет. Не прошло. А у Лаймы как раз были какие-то американские врачи. Они пришли, крутили меня, вертели, назвали причину, из-за которой все кружится: хрусталик какой-то неправильно вращается, самопроизвольно. Они говорят: у вас есть только один специалист по этой теме, Мельников в Москве. Я кричу: быстро билеты на самолет! Это был мой первый полет за много лет. Нашла, дозвонилась, пошла. Поставил на ноги. Упражнения, специальные очки, исследования… Радостная, я загуляла, поехали с детьми в Италию. Ложусь спать — на правой стороне могу, на левой нет. Кружится голова все равно. И куда я из этой Италии поеду? Давай молиться, говорю: Господи, за что ж мне такое, сделай что-нибудь, это же невозможно так, и как я теперь буду? Думаю, уже и концерт, наверное, отменять. Поднимаюсь по лесенке в свою комнату, а там фрамуга в окне закрытая — нажимаешь на нее, и она открывается. Я думаю: душно как-то, открыть надо. Нажимаю, а она — хлоп, и прямо мне по голове. Аж в глазах потемнело. Думаю, ну ладно, вот и помолилась… И что ты думаешь? Прошло все! Тьфу-тьфу...

***

Вот так, с ясной головой, ушибленной фрамугой, выцарапанным из кишечника голосом, бодрая, молодая (не молодящаяся!), веселая, с творческим куражом и горящим блеском в глазах, Алла Пугачева, уж не знаю — всерьез или понарошку, но подарила мне космический полет на ее репетиции, куда как будто бы не зовут даже Киркорова и Галкина. Так что читайте, завидуйте, Фил и Макс. Я там был, мед-пиво пил…